— Я никогда не рассматривал тебя с такого ракурса… — выдал он на удивление тихо.
Теперь уже заржала я, нервно — и мне вдруг стало легче.
— Что ж, теперь вам обоим остается только смотреть на фотографии…
Семён почему-то на этот раз не засмеялся.
— Ты хоть понимаешь, сколько человек это увидело? — спросил он меня слишком взрослым голосом.
Я хмыкнула — не надо держать меня за дуру. Я даже увидела, что циферки друзей стали другими — какие-то старосветские помещики расфрендились.
— Достаточно того, что это увидела моя мама и ее подруги.
— Это ответка такая прилетела?
— А ты думаешь, мне просто захотелось похвастаться жопой, сиськами и тем, что у меня между ног, перед целым светом? Вот ты зачем вообще позвонил?
За секунду тишины мое сердце отстучало три удара, если не больше.
— Не знаю. Наверно, меня покоробили эти фотографии не меньше, чем тебя. Он их уберёт?
Теперь молчала я, а что сказать?
— Понятия не имею. Я его вчера послала довольно грубо.
— Отлились мышке кошкины слёзки? — Сёма снова смеялся.
— Ты все равно не играл на этой чертовой гитаре. Один раз в неделю недостаточно.
Пауза.
— А с ним перебор, значит, вышел?
Черт! Я ведь действительно говорила про музыкальный инструмент, а не сексуальный.
— Слушай, умник, дай мне сделать важный звонок, а?
— И ты мне перезвонишь?
Пауза. Я ее поддержала. Разговор поддерживать не хотелось.
— Сообщить результаты важного звонка? — продолжал настаивать на моем ответе Семён.
— Можешь сам помониторить ответ. Или с рабочего компа нельзя порно смотреть?
— Когда смотрят его всем офисом, можно, — на этот раз совсем грубо отрезал Семён. Таким голосом он обычно выдавал критику на рабочие тексты.
— Что ж, приятного просмотра…
— Эй! — он явно испугался, что я снова прерву разговор первой. — Фотки не только Вконтакте. Ещё на его личном сайте и в сети. Я написал на несколько сайтов, чтобы убрали. Ответили только с одного. Но Гугл сам банит фотографии с лицом от неизвестных авторов. А вот что делать с твоими знакомыми, я не знаю…
Я отвернулась от стола и уставилась в закрытую на ночь дверь. Наверное, в некоторые места Русланчик навсегда закрыл мне дверь на амбарный замок из-за своего попранного моей правдой мужского достоинства.
— А мне плевать! Тот человек, чьим мнением я дорожу, их не увидел и не увидит.
— И кто же это? — в голосе Семёна снова появился смешок.
— Тот, ради кого я ушла от этого Руслана.
— Да ты, смотрю, меняешь мужиков, как перчатки. Может, я зря тут подорвался тебе помогать, а?
— Я не просила у тебя помощи, а инициатива наказуема. Мне не нужно было перерабатывать на работе ради… — я специально выдержала трагическую паузу. — Ради карьеры, которую я так никогда и не сделала…
— Звучишь, как столетняя перечница. Ты полгода, как уволилась, — огрызнулся мой бывший непосредственный начальник.
— О, да… Теперь мне только в эскорте работать с сегодняшним портфолио, — хохотнула я через крепко стиснутые зубы.
— Подай на него в суд, чтобы неповадно было, — снова тихо заговорил Семён. — Это низко.
— Кто бы говорил, — огрызнулась я лишь тоном, совсем не повышая голоса, точно меня могли услышать в пустой квартире посторонние духи. Если только я прежняя, от которой во мне нынешней не осталось даже внешней оболочки. На фотографиях Руслана я не походила на себя, точно человеку даёт лицо дурацкая одежда. Это то лицо, которое люди запоминают. Семён явно сидит сейчас в галстуке и голубой рубашке, белые он всегда оставлял для важных встреч, держал про запас в шкафу нашего кабинета. А Руслан держал про запас мои фотки, о которых я не спрашивала, потому что не интересовалась, что он там наснимал: я разрешила на себе потренироваться. Вот и стала действительно безмозглым кроликом. Даже не мышью. Доказано — мыши умные. Некоторые особи даже умнее людей.
Семён ничего не добавил. Отключился на этот раз первым, оставив за собой молчание. Последнее!
Я набрала номер Руслана. Один, второй, третий раз! Ага, размечталась — ответит или перезвонит, да сейчас!
Зато позвонила Майка, увидев, что я онлайн и молчу.
— Вот жаль мужика нет ему в морду дать! — так жарко выдохнула Майка в телефон, что мне пришлось на мгновение отстраниться от своего. — Хочешь, я приеду к тебе и мы позвоним с моего телефона? Тогда он ответит.