— Нечасто выпадает посмотреть на таких, как ты, сверху вниз. — Затем воин обернулся, указав на остов летательного аппарата. — Там, часом, не «Грозовой коготь» Уквилианца?
Хейд покачал головой:
— Я не знаю… Мне так жаль…
Хан кивнул, как будто ожидал именно такого ответа.
— Я же говорил, что вернусь, — вздохнул воин. — Хотя, похоже, тебе моя помощь не потребовалась.
— Она понадобится потом.
Неожиданно сыны Джагатая вскинули оружие. Субоден посмотрел вверх. Кальдер обернулся и заметил Отшельника, медленно прошаркавшего к началу спуска. Исполин швырнул смятый шлем, который покатился по ступеням мимо Кальдера прямо под ноги хану Белых Шрамов.
Хан посмотрел на искореженный предмет, затем перевел взгляд на дредноута:
— Один из твоих братьев, Кальдер?
— Нет.
— Я ни к кому не принадлежу, — пророкотал святой. — Могу говорить за себя. — Дредноут поднял лапу и указал когтем на небо. — Аматним погиб, и они отступят. Не сразу. И не все. Кто-то останется, чтобы добыть личной славы, воспользовавшись моментом. Кто-то решит затаиться, подобно блохам в шерсти зверя.
— Мы разыщем и ликвидируем всех, — пообещал Кальдер. — Но не сегодня.
— Нет. — Отшельник умолк. — Хочу вернуться в келью.
Хускарл поглядел на исполина.
— Я не смогу остановить тебя.
Древняя боевая машина засмеялась:
— Ты прав!
Сын Дорна встал и неуверенно поклонился:
— Спасибо.
— Поблагодари лучше Имона. Именно он сумел убедить меня. — Дредноут не шелохнулся. Его красный взор скользил по горизонту, и Хейду было интересно, что же высматривает ветеран. — Красиво, не правда ли? Боюсь, я уже забыл, как все это выглядит… — Когти «Контемптора» дернулись, и сын Дорна заметил на них кровь. — Я забыл… каково это… вспомнить себя прежнего… — Исполин отвернулся. — Возвращаюсь в келью. Но, может, время для размышлений прошло. Нужно помолиться Богу-Императору, чтобы Он указал путь… — Гигант положил клешню на плечо Имперского Кулака. — Ты передашь примарху, что я сдержал клятву. Скажешь, что я продолжаю и не намерен прекращать покаяние!
Примарис кивнул, и Отшельник громовым шагом пошел прочь. Субоден молча проводил взглядом древнего и присел к Хейду.
— Он?..
— Именно за ним пришли Несущие Слово.
— Почему?
Сын Дорна сокрушенно вздохнул.
— Не знаю. У меня ощущение, что сейчас я знаю еще меньше, чем когда прибыл сюда. — Запрокинув голову, хускарл посмотрел на небеса, расчерченные полосами огня. Там еще шло сражение. Остатки армады Несущих Слово попытались вырваться из гравитационного колодца планеты. Кальдер взглянул на Белого Шрама. — Думаю, лорд-командующий послал нас найти его. Или убить.
— И что же на деле?
— Пока не решил.
Хан кивнул.
— Тогда дашь мне знать?
Кальдер задумался.
— Да.
Чогориец засмеялся и хлопнул собрата по плечу:
— Договорились! — Улыбка потускнела. — Каним передал, что астероидный комплекс в наших руках, но… дорогой ценой.
Сын Дорна промолчал. Белый Шрам посмотрел на руины города.
— За победу всегда надо платить, — заметил он. — И наша цена оказалась не столь высока, как могла быть…
— И за это мы благодарим Бога-Императора нашего.
Имперский Кулак обернулся. За ними стоял Вель Имон, как всегда, окруженный телохранителями.
— Кардинал-губернатор, — кивнул он.
Имон кивнул в ответ.
— Лейтенант. Хан. От имени Экклезиархии благодарю вас за подвиг. И, скромно, от своего имени.
Субоден хихикнул и встал.
— Мне нужно кое-что лично проверить. Как выдастся минутка, разыщи меня. Выпьем саке за упокой души Карроса.
Хан и его воины развернулись и ушли прочь. Первоиерарх присел на ступеньку рядом с хускарлом. Телохранители остались на своих местах.
— Было ли разумным выпустить его? — спросил примарис.
Старик покачал головой:
— Нет. Скорей всего, на меня наложат епитимью, лишив сана. Обет нарушен, и не важно, что сделано это ради благой цели. — Имон посмотрел на руки. — Но это сработало. И я рад…
— Ваше действие оказалось разумным тактическим ходом. Я бы сам не додумался до такого. — Хускарл взглянул на первоиерарха. — Уверен, что сам лорд-командующий выступит на вашей стороне, если возникнет необходимость.
Имон улыбнулся.
— Может быть… — Вель украдкой взглянул на ворота. — Он вышел. Пробудился так, как я не видел раньше. Будто в нем бурлит новая жизнь! Внутри него появился свет. Мне не хватает слов, чтобы описать это… — Кардинал-губернатор склонил голову, сложив руки. — Я верю, что поступил правильно. Но не могу избавиться от страха, что выпустил на волю что-то, что нельзя усмирить вновь…