Выбрать главу

– Самому стать «аптекарем», – девушка выдохнула и села на диван. – Именно это он и хотел сказать тебе.

Я осторожно подошел к ней и присел рядом. Она посмотрела на меня и положила голову мне на плечо. – Это храм израненных душ. А самый израненный здесь он, – она показала пальцем на мирно спящего старика в черном фраке и лаковых штиблетах.

Я удивленно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Аптекаря.

– Но как? Разве статус «аптекаря» способен заменить любовь? – я усомнился в ее словах и заглянул ей в глаза, чтобы проверить, не уснула ли и она, опять оставив меня в недоумении. Она поднялась и с улыбкой посмотрела на меня.

– Пойдем.

Я повиновался. Он держала меня за руку и вела за собой в самую «чащу» «аптеки». Мы отошли от центра холла и укрылись в темной неосвещенной части зала.

Смотри, – прошептала девушка.

Я стал смотреть. По залу неустанно шныряли какие-то фигуры – мужчины, женщины. Они входили и выходили, сидели на диванах, пили шампанское, курили. Я мог разглядеть какого цвета шейный платок у кавалера в синем смокинге и слышать смех дамы в красной шляпке, неуклюже задравшей ногу на ногу.

Странно, – наклонился я к девушке и стал шептать ей, – когда мы были в само центре холла, который усыпан всевозможными лампами и светильниками, мне казалось, что мы там одни. Я никого не видел.

– А-а-а, – протянула моя спутница, – это потому что, когда ты уходишь в тень тебе яснее все видно, чем в самом освещенном месте. Твои глаза устают от яркого света, и ты перестаешь видеть даже самые отчетливые образы. Но стоит только уйти в тень, и зрение возвращается, краски снова ярки, а жизнь прекрасна, пусть ты всего лишь и наблюдаешь за ней. Зато ты ясно видишь, что происходит на самом деле. Она хитро улыбнулась и продолжила:

– Так и с любовью. Приходит время, когда ты устаешь от слишком яркого света чувств, ты измотан поисками любви, или ее отсутствием. Твоей душе нужен отдых, и ты уходишь в тень. И тут, в тени, где нет раздражающего яркого света, где тебя никто не заметит, ты можешь наконец-то успокоится, расслабить свои чувства и увидеть, как страдают другие под этим испепеляющим ярким светом манящей любви. Они мучаются в надежде обрести то, что обрести дано ни каждому. И тогда ты понимаешь, что ты способен помочь им. Пусть ненадолго, но способен.

Я прижал палец к ее губам, и она замолчала. Мне нужно было осмыслить ее слова. Не помню, сколько длилось наше молчание, может мгновение, а может вечность. В залу ввалился рослый молодой мужчина с бутылкой бренди и с размаху ухватил пышногрудую брюнетку за внушительный зал. Та взвизгнула и расхохоталась.

– Ему хуже всех, – промолвила она, указывая на веселого кутилу.

– Почему же? Он кажется вполне себе счастливым, – парировал я.

– Неет, – это только видимость. Аптекарь прописал ему сразу несколько «лекарств» и он будет принимать их до утра. А утром уйдет раздавленный и смирный как побитый пес.

– Откуда ты все это знаешь? – не удержался я.

– Я часто ухожу в тень вместе с Аптекарем и наблюдаю отсюда, – девушка поправила тонкую бретельку кружевной сорочки, сползшую с плеча. – Я практически так же точно как Аптекарь могу определить «лекарство» и дозу, необходимое каждому «больному». Это занятие позволяет видеть степень измученности душ и определить что нужно, как помочь. Ты забываешь о своих проблемах, и начинаешь любить их сам. Ты перестаешь ждать чье-то любви, ты помогаешь обрести ее другим, создаешь иллюзию.

– А ты, ты потеряла любовь? – я дотронулся до ее руки в темноте и тут же отдернул.

– Нет, она усмехнулась, я не больна, так же как и ты, – она приблизила свое лицо к моему, и я почувствовал ее дыхание на свое щеке. – Просто я хочу лечить других.