(д) Испания (750-1091). Развитие арабской литературы в Испании замедлялось многими факторами. Расположенная на окраине мусульманского мира, Испания, кроме того, не имела централизованного правительства, подобного тому, которое создали Аббасиды на Востоке. Борьба между арабами и берберами и распри среди самих арабов создавали обстановку, мало благоприятствовавшую литературной работе. Еще важнее то обстоятельство, что внешние влияния, которые так способствовали развитию арабской литературы в Сирии и Ираке, не имели себе подобных в варварском готском королевстве, опрокинутом мусульманами. На Востоке арабские завоеватели стали учениками завоеванных народов; в Испании же готские христиане, напротив, заимствовали арабскую культуру. Омейядские правители стремились с помощью просвещенного и щедрого покровительства привлечь восточных ученых к своему двору и сумели превратить свою новую столицу — Кордову в центр, из которого мусульманская культура распространялась даже за пределы Испании. Время их наибольшего могущества правление прославленного Абд ар-Рахмана III (912–961) — совпало с периодом, когда гений испанских мусульман, до тех пор скрыто созревавший, впервые проявился, породив на протяжении последующих столетий ряд литераторов, произведения которых входят в число самых блестящих памятников мусульманской цивилизации.
Первым испанским автором, чьи произведения дошли до нас, является Ибн 'Абдраббих (860–940), вольноотпущенник Омейядов. Его единственное сочинение, не считая некоторых стихов, — ал-'Икд ал-фарид ("Единственное ожерелье"), знаменитая литературная сокровищница, выдержанная в духе "Источников известий" Ибн Кутайбы и в значительной степени заимствованная оттуда. Оно содержит, как указывает автор в предисловии, "причудливые создания моей собственной поэзии, дабы читатель мог узнать, что наша западная страна, несмотря на всю ее отдаленность и изоли-{75}рованность, имеет свою долю и в поэзии и в прозе". 'Икд, отчасти благодаря своей более тщательной разработке и простому построению, полностью вытеснил сочинение Ибн Кутайбы даже на Востоке и остается по сей день одной из самых популярных развлекательных книг. В то время как Ибн 'Абдараббих был прежде всего эстетом, его последователь ал-Кали (ум. в 965 г.) был филологом и считается основателем испанской филологической школы. Он родился в Армении и учился в Багдаде; в 942 г. обосновался в Кордове, где провел весь остаток жизни и произносил свои «Диктовки», которые и доныне повсеместно читаются на Востоке. Они состоят из грамматических и лексикографических рассуждений на различные темы, как-то: отдельные места Корана, древние арабские сказания, исторические повествования и т. п., с цитатами из преданий и поэтическими отрывками.
О самых ранних испано-арабских поэтах мы не знаем почти ничего, но не может быть никакого сомнения в существовании там традиционной поэзии. "Новый стиль" также был перенесен в Испанию, — таким образом поддерживалось единство культуры мусульманского мира. Однако к началу одиннадцатого века появляется новая особенность: мы видели, что на Востоке поэты, пользовавшиеся литературным языком, не обращали никакого внимания на тенденции народной поэзии; все, что не соответствовало установившимся литературным нормам, тут же отбрасывалось. Хотя эта догма никогда не была полностью преодолена даже в Испании, новые строфические формы, истоки которых можно проследить до самых ранних времен, все же прокладывали себе дорогу в литературу. Первым завоевал себе прочное место мувашшах ("опоясанный") — стихотворение из четырех, пяти или шестистрочных строф, допускающее разнообразные варианты в построении и рифмах, с типичной схемой аа, ббаа, ввваа и т. д. Причины, которые привели к развитию строф в Испании, а не на Востоке, неясны. Высказывалось предположение относительно влияния народных испанских и провансальских песен, построенных по образцу латинских церковных гимнов; кое-что, может быть, объясняется особым развитием арабской музыки на Западе.
Пристрастие арабов к тщательности формы и едино-{76}образию нигде не проявляется так сильно, как в тех условностях, которыми вскоре стало сопровождаться употребление мувашшаха. Все стихотворение сочинялось на литературном языке, но считалось особо изящным, если последняя строка бывала написана колоритным и совершенно неправильным языком. Хотя обычные размеры употреблялись весьма часто, это не одобрялось, и строки разбивались на неравные отрезки, которые имели внутреннюю рифму, проходившую через всю строфу. Не удивительно, что при необходимости преодолевать такие технические трудности, поздний тип мувашшаха был лишен непосредственности и в особенности после перенесения на Восток быстро выродился в механическое упражнение, столь же стереотипное и искусственное, как и касида. Автор мувашшаха, по-видимому, был ограничен еще одной условностью в выборе своей темы. В мувашшахе редко идет речь о чем-либо, кроме любви, разве что только о религии. Форма обращения к любовнику нередко сохраняется даже в панегирике. Конечно, часто встречаются реминисценции и даже прямые заимствования из ранних поэтов, в особенности из 'Умара ибн Абу Раби'и, и позднейшие поэты свободно грабили му-вашшахи своих предшественников.
Однако старые формы никогда не теряли своего господства и, вероятно, лишь немногие посвятили себя исключительно строфической поэзии. Высокопарная фраза и натянутый вычурный образ процветали здесь столь же пышно, как и на Востоке; трудно найти что-либо подобное следующей строке из испанского панегирика:
Как же не будут чахнуть его нижние одеяния, когда он
полная луна [по красоте] и они из хлопка?
Даже видавший виды Ибн Халликан находит нужным пояснить, что, как говорят, хлопок, выставленный на лунный свет, портится.
Золотой век андалусской поэзии на несколько лет выходит за те пределы, которые мы установили для Востока. Распад Омейядской династии (ок. 1020 г.) и разделение мусульманской Испании на ряд мелких княжеств, казалось, только стимулировали развитие литературы и поэзии той эпохи, поскольку возник десяток дворов вместо одного. Из множества поэтов одиннадцатого века наиболее известны двое: Ибн Зайдун {77} из Кордовы (1003–1070), который обычно считается величайшим испанским поэтом, как в своих ранних любовных песнях, так и в зрелых поэтических посланиях, и ал-Му'тамид (1040–1095), последний арабский правитель Севильи. Оба они отчасти обязаны славой обстоятельствам своей жизни: первый — своей авантюристической карьере и романтической привязанности к омейядской принцессе Балладе, последний контрасту между великолепием его двора, когда он правил как primus inter pares** среди королей Испании, и своей жалкой смертью пленника в Марокко. Оба они (подобно многим другим своим соотечественникам) были людьми, которые умеют "самые тривиальные и преходящие события жизни тотчас облечь в поэтическую форму", и остается лишь пожалеть о том, что нет английского перевода ни одного из их произведений — самых очаровательных во всей арабской поэзии. Ибн Зайдун не менее знаменит и как прозаик отчасти благодаря своей переписке, но в особенности благодаря "Посланию к Ибн 'Абдусу" — законченному образцу литературного мастерства и острой сатиры. Ниже мы приводим строки одного из его поздних строфических стихотворений: