Очередная дверь впустила меня в очень странную комнату, полную факелов, свечей, вообщем, всего, что горит. Не то чтобы, я фанат горящих предметов, но только в ней я могу закурить, зажигалками в Истоке никто не пользуется, а сам огонь добыть я не могу. Поэтому каждый раз приходиться курить в импровизированном аду. А что? Температура и антураж подходящий, только котлов нет.
В таком темпе я жил черт знает сколько. Тренировка, потом лекция, потом тренировка. Салем рассказал, что каждый Одаренный уникален. Например, он может менять структуру Ихвы и именно из-за этого так хорошо работает с разными типами энергии. Я же могу получать память и умения человека, если высасываю его энергию. Вообще, высасывание это не такой уж уникальный талант. Мой учитель мог назвать порядка десяти Одаренных с такими умениями, но вот похищение памяти - мой главный козырь, о котором стоит молчать.
Не понятно сколько я уже тут нахожусь, но стоит признать, что Салем действительно хороший учитель. Создавать оружие из Ихвы я так и не научился, зато теперь могу биться с ним почти на равных. Этот человек смог вбить в меня простую истину - не нужно полагаться на умения, которые получил, поглотив память врагов. Человек обязан учиться сам. И я учился, хотя это было больше похоже на пытки. Каждая тренировка началась с того, что я управлял Ихвой. Я заставлял белую энергию укреплять мое тело, синяя ускоряла меня. Потом начались отработки приемом и тактики боя. Салем не умел обращаться с посохом, так как это делают настоящие мастера этого стиля, но даже его навыков хватило, чтобы усилить меня в сотни раз.
Одновременно с боевой подготовкой я учил историю этого мира, его законы. Оказалось, что фраза Ирвинга про божественный пантеон была простым знаком уважения. В какой-то мере все Филаты - Боги, но младшие. Мы являемся детьми Адмеии - повелительницы Выбора. Вот такая математика. А Хидшалкх это просто Филат на старинном диалекте. Кстати, в процессе обучения мы поняли, что мой дар позволяет учить языки за несколько секунд. Мне достаточно просто прикоснуться к человеку. Вот только теперь появился новый вопрос! Я не высасывал энергию, когда первый раз попал в пыточную комнату, к моему, надеюсь мертвому, другу Ольгерту. Мой учитель в очередной раз назвал меня идиотом, но не смог объяснить случившееся.
Если честно, мозг уже не выдерживал. Каждая тренировка, каждая лекция была все сложнее и сложнее, а спать и есть не хотелось. Не знаю, как развлекал себя Салем, но мне было тяжело и морально и физически. В один из множества промежутков между тренировкой и лекцией ко мне на поляну пришел наставник.
- Опять куришь?
- Салем, вот только не начинай, дай хоть попытаться отдохнуть, у нас скоро тренировка.
- Я по этому поводу и пришел. Не будет у нас занятий больше.
- В смысле? - мое лицо вытянулось от удивления.
- В прямом. Готов ты. Стоит признать, что ученик ты хороший, хоть и тупой.
- А как? Куда мне дальше то?
- Ты должен победить себя, Саша.
- Как можно вообще победить себя?
Учитель встал и повел меня к одной из множества дверей, появившихся под тенями деревьев.
- За этой дверью твой выход, не посрами меня, ученичок!
- А что будет, если я не смогу победить?
- Умрешь, - пожал плечами Салем и как-то по-стариковски добавил, - Присядем на дорожку.
Мы просидели на появившихся стульях пару минут, потом я встал и спросил:
- Это все? Или мы еще увидимся?
- Все зависит от тебя, помни главное!
- Что помнить, учитель?
- У тебя в голове пустота, поэтому старайся записывать важные вещи на бумагу.
Я улыбнулся и обнял Салема. Это был самый счастливый момент за все время в этом чертовом мире. Возможно я привык к старому учителю, а возможно, просто рад своему уходу.
Дверь призывно распахнулась, и я увидел свою старую добрую квартиру.
Глава 8
Тёмное, почти чёрное небо с редкими белыми точками звёзд мягко, словно одеяло, ложилось на зелёную поляну. Высокая трава качалась в такт порывам ветра. Фигура в плаще сосредоточенно копалась в схеме, зависшей перед ней.
- Как же так? Почему об этом никто не знал? - спросил человек.
Схема начала меняться. Затейливая пентаграмма сменилась в график со столбцами. Их было шесть и все шесть, кроме одного почти не отрывались от нижней линии. Фигура сделала пару пассов рукой и самый большой столбец с пометкой начал превращаться в карту с одной единственной точкой.