— С тобой бывает трудно общаться, это правда, — не стал отрицать я. — Но ты хороший человек. Просто перестань приезжать, прошу тебя. Белослава скоро заставит меня вызвать тебя на дуэль, чтобы ты прекратил.
— Это что, угроза?
— Перун с тобой, я не хочу угрожать. Говорю как есть.
— Значит, ей хочется моей крови? — Алексей встал.
— Ей хочется, чтобы ты отстал от неё. Твоя кровь Белославе не нужна.
— Мне кажется иначе! — воскликнул Бехтеев и закричал: — Белослава! Любовь моя!
«О боги», — подумал, закатывая глаза. Слуга, который подстригал кусты в стороне, чуть не подавился смехом и быстро отвернулся.
— Белослава! Ты жаждешь моей крови⁈
— Лёша, перестань говорить глупости… — начал я, но парень оттолкнул меня и шагнул вперёд.
— Эй, послушай! — я схватил его за плечо. — Ты переходишь границы.
— Белослава! Раз тебе нужна моя кровь ты её получишь! — игнорируя меня, продолжал орать Бехтеев. — Если ты сейчас же не выйдешь, я убью себя!
Он выхватил из-за пазухи револьвер и приставил его к виску. Взвёл курок.
Я тут же убрал руку с его плеча и на всякий случай активировал защитный амулет. Жестом велел слуге, которому внезапно стало не до смеха, валить отсюда.
Гвардейцы, что дежурили у калитки, встрепенулись и схватились за автоматы. Я выставил ладонь, без слов приказывая оставаться на месте.
— Лёша, убери револьвер.
— Нет! — вскрикнул он. Губы дрожали, но рука с оружием нет. — Пусть моя возлюбленная выйдет на крыльцо и скажет мне в глаза, что не хочет видеть!
— Так ведь она уже говорила. Да и чего ты хочешь добиться?
— Её любви!!!
— Добиться любви подобным шантажом? Ты идиот? — ласково спросил я. — Может быть, она и согласится на свидание, чтобы ты не сделал глупость. Но так она тебя точно не полюбит.
Белослава с мамой выбежали на крыльцо в сопровождении ещё одного гвардейца. Тот загородил их собой и включил амулет, но доставать оружие не стал.
— Господин Бехтеев, вы с ума сошли⁈ — воскликнула мама. — Уберите пистолет!
— Ни за что! Если ваша прекрасная дочь отвергает меня, я не хочу жить!
— Алексей, прошу тебя! — сказала Белослава. В глазах у неё стояли слёзы.
— Скажи, что любишь меня! — потребовал Бехтеев.
Честное слово, я уже и сам был готов пристрелить его. Ну или хотя бы как следует врезать. Какой нелепый и грубый шантаж.
— Я не могу, — ответила Бела. — Дворянки не лгут.
— Значит, ты не любишь меня…
— И ты это прекрасно знаешь! Думаешь, полюблю, пока ты держишь револьвер у виска?
Алексей усмехнулся:
— Честно? Я на это очень надеялся.
На несколько секунд воцарилась тишина. Я осторожно шагнул к Бехтееву, намереваясь забрать у него револьвер…
Но в этот момент он спустил курок.
Грохнул выстрел, и по нашей уютной лужайке расплескалась кровь. Женщины закричали, Алексей рухнул замертво, опустевшими глазами продолжая смотреть на Белославу.
— Никому не подходить! — приказал я. — Ничего не трогать! Накройте его чем-нибудь. Я скоро вернусь.
— Куда ты? — сдавленно спросила мама, прижимая к себе рыдающую Белославу.
— Как куда? В имение Бехтеевых. Теперь придётся постараться, чтобы нас не объявили в смерти этого придурка, — процедил я и приказал гвардейцам: — Машину, скорее!
— И вы считаете, будто я поверю в эту инсценировку?
Старший брат Алексея, Пётр, стоял и смотрел на его тело. У Петра были длинные каштановые волосы и тонкий шрам на щеке. Судя по всему дуэльный, от шпаги.
— Это не инсценировка, — сказал я. — Можем пригласить полицейских экспертов, чтобы они подтвердили.
— Из полиции Дальнегранска, с который вы на короткой ноге? — Пётр бросил на меня злобный взгляд.
— Давайте пригласим из другого города, — невозмутимо ответил я. — Я клянусь, что всё было так, как я рассказал. Есть куча свидетелей. Мои мать и сестра, слуга, гвардейцы.
— Какое совпадение, что все они принадлежат к роду Терновских или служат ему, — процедил Бехтеев.
Боги, он не меньший зануда, чем его покойный братец.
— Как иначе? — развёл руками я. — Это мой дом. Чужие здесь редко бывают.
Пётр медленно вздохнул, глядя на тело Алексея. Потом опять посмотрел на меня:
— Вот что я думаю, барон. Вам надоело, что мой брат приезжает к вашей сестре, и вы его убили.
— Если бы я хотел прогнать его с помощью насилия, то вызвал бы на дуэль. Или просто выставил бы.
— Выставить члена графского рода? Это могло бы привести к последствиям.