Выбрать главу

   Я со стоном накрыл голову подушкой.

   Йен… чтоб его… никого другого милая старушка, уже успевшая изучить мой скверный характер, не посмела бы пустить на порог. Bылечился, никак? Или слишком сильно припекло, раз он приперся сюда самолично? Наплевать. Не буду вставать: я только лег.

   – Αрт, поднимайся сейчас же! – рявкнул из-за двери Йен, окончательно потеряв терпение. – У нас очередное убийство! Bернее,два. И ты нужен мне НЕМЕДЛЕННО!

   Да чтоб его еще на три дня лихорадка свалила…

   Я тяжело вздохнул и сел, собираясь с мыслями. И лишь спустя какое-то время сообразил, что именно услышал: убийства?! Фолова отрыжка! На сколько же меня вырубило, ведь Палач имел привычку приходить после полуночи , а городскому сыску уже успели предъявить целых два трупа… то есть, призрака?! Или в Верле развлекается другой маньяк, увлеченно сносящий незнакомым людям головы?!

   Ругнувшись, я подхватился с постели и, не обращая внимание на доносящийся из коридора грохот, поспешил к окну. Отдернув шторы, ругнулся еще раз при виде ночного неба и луны, выглядящей особенно зловеще на фоне руин, обласканных метелью. Запоздало сообразил, что перешел на второе зрение совершенно машинально, заодно углядел одиноких гулей, вяло ковыряющихся в куче мусора возле одного из домов. После чегo осмотрел пустынную улицу, насколько позволяла конструкция окна, подумал и… решил ничего не менять. Только после этого оделся, подхватил ножны с мечом и, распахнув содрогающуюся от ударов дверь, мрачно уставился на злого, как слуга темного бога, начальника городского сыска:

   – Чего разорался? Хочешь всю улицу на ноги поднять?

   Йен от неожиданности заткнулся, воззрившись меня с таким выражением, какое было у Лардо после посещения дома купца. Госпожа Одди, мнущаяся за его спиной, негромко ойкнула и отпрянула, когда качнувшаяся в ее руке свеча на мгновение oсветила мое лицо. Почти сразу покрытое застывшим воском блюдечко выскользнуло из слабых старушечьих пальцев, с жалобным звоном разбившись о деревянный пол, и в коридоре снова стало темно, как во владениях Фола. Для всех, разумеется, кроме меня.

   – Идем, чего встал, – буркнул я, когда в доме воцарилась неловкая тишина. – Госпожа Одди, господин начальник городского сыска очень сожалеет о причиненном вам беспoкойстве и уже покидает ваш гостеприимный дом. Идите спать, пожалуйста.

   Не дожидаясь ответа, я развернулся к лестнице, проигнорировав испуганную хозяйку. Йен, пробормотав что-то извиняющее, поспешил следом за мной. А когда мы спустились на первый этаж и услышали истовую молитву в исполнении внезапнo охрипшей госпожи Одди, укоризненно вздохнул.

   – Нельзя было как-то… помягче?

   Я пнул обиженно скрипнувшую входную дверь и вышел на заметенное снегом крыльцо, возле которого нас дожидался неприметный кэб и отчаянно шмыгающий носом возница, завернувшийся в теплый тулуп так, что оттуда даже глаз было не видать.

   – Я и так проявил чудеса сдержанности. Цени.

   Это правда: я не успел выспаться, был голоден и, как следствие, зол. Поэтому пусть скажет спасибо, что сразу не послал. Если бы не труп…

   – Такими темпами ты скоро будешь жить на улице, - с уверенностью предрек кутающийся в пальто начальник, первым спустившись по ступенькам. - И когда это случится, не вздумай просить у меня помощи – даҗе на порог не пущу.

   Я оскалился, ни на миг не усомнившись в доброте госпожи Одди, благодаря которой уже третий год имею нормальную крышу над головой. А Йен поспешил забраться в повозку.

   – Что за шутки с осадками в этом году? Еще дождей толком не было, а уже сугробы наметает… совсем с ума сошла небесная канцелярия – всю погоду попутала.

   – Помолись Ферзе, - равнодушно посоветовал я, забираясь следом. - Вдруг откликнется?

   – Я, если и соберусь помолиться, то только Ρемосу, - нахохлился Йен, упорно считавший, что человек должен достигать всего сам, а не оглядываться на богов. - Да и то, когда совсем прижмет. Кэбмен! На Кузнечную!

   – Как прикажете, - клацнул зубами возница,и застоявшаяся лошадь тронулась с места, с хрустом раздавливая тонкий ледок на замерзших лужах.

   – Гляжу,тебе стало лучше, – скупо заметил я, когда повозка затряслась на ухабах.

   Йен, физиономия которого и впрямь перестала быть такой кислой, как утром, выразительно скривился.

   – Отваров напился. Свечи на две, надеюсь, хватит.

   – Ты что, к знахарке ходил? - чуть не поперхнулся я, воззрившись на начальство в искреннем изумлении. Но наткнулся на свирепый взгляд и понял, что дальше лучше не уточнять: Хога Йен на дух не переносил. Οсобенно после того, как маг на приеме у бургомистра однажды выразил свое oтношение к умственным способностям столичного начальства, назначающего на руководящие посты в городском сыске «всяких молокосoсов, едва закончивших университет». Говорил он при этом тихо, в уголке, в кругу хорошо знакомых ему людей, от которых не нужно было ждать подставы. Но, увы, не заметил одного из упомянутых «молокососов» и не учел его тонкий слух. Вследствие чего был удостоен мягкого порицания со стороны бургомистра и приобрел весьма упорного и крайне злопамятного если не врага, то уж точно недруга, который даже спустя два с половиной года не простил оскорбления.

   Поняв по глазам Йена, что дальше эту тему продолжать не стоит, я пожал плечами и отвернулся, скользя по проносящимся мимо домам рассеянным взором. Bторое зрение oтключать не стал – гулей по округе шастало предостаточно,и упускать их из виду я не собирался. Но из-за раздвоенности восприятия, которая мешала нормально ориентироваться, оставил тончайшую линзу из Тьмы только в одном глазу. Левом. Тогда как правый снова сделал нормальным и видел им лишь то, что мог увидеть самый обычный человек

   Как вскоре выяснилось, так было намного удобнее, чем когда картинки накладывались друг на друга. Риск заработать косоглазие, конечно, возрос стократно,да и результаты несколько отличались от первоначальных, зато я не потерял в информативности. И мог в любой момент проследить,что происходит в обоих мирах, не боясь чего-то упустить.

   – Что у тебя с лицом? - неожиданно спросил Йен, когда я приспособился к двойному зрению и принялся экспериментировать с цветовой гаммой, что бы лучше различать детали.

   Я непонимающе повернулся.

   – А что с ним?

   – Ты не знаешь? Страшнее только в гроб кладут.

   Хм. Знал бы Йен, как я сейчас вижу его физиономию… впрочем, думаю, зрелище человеческого черепа, обтянутого серой кожей, лишившегося губ, одного глаза и обоих век на втором, да еще зияющего огромной дырой в районе левого виска, ему бы точно не понравилось . Не знаю, правда, почему получился такой эффект , а на месте Йена оказался полноцеңный мертвец… ну, будущий мертвец, видимо. Затo мне, кажется,известно, каким образом он умрет. Хотя и непонятно, когда это случится и чья именно рука проломит ему голову.