— Ты бы мог отказаться, если это тебе кажется небезопасным, — сказал я. — Все бы поняли, никто бы не огорчился.
— Да нет, деньги нужны. А чаевые обещают быть неплохими.
Поезд на север шёл шесть часов мимо живописных пейзажей — холмов, речек, поднимался по старым мостикам. Более всего непривычно было видеть на Среднем урале заливы моря на горизонте и здоровенные озёра с большими, несомненно океанскими лайнерами на них, которые, если мне не изменяла память, здесь точно не должны были быть.
— Казаки ещё в шестнадцатом реке канал прорыли, — пояснил Тукай. — Когда вогулов повоевали. Чтобы потом по Чусовой из моря товары таскать.
Примерно через часа два Тукай снова указал в окне куда-то на горизонт.
— Вон, видишь те конструкции? Это Ирбитский космодром. Самый молодой, всего пару лет назад доделали. Скоро на Луну с него будут запускать.
— Сколько на Луне население сейчас? — как-то слёту спросил я, чем вызвал дружный хохот спутников.
— Кто тебе скажет-то? Всё под секретом, только отдельные факты всплывают.
На вокзале в городе Надеждинск мы выгрузили груз — приличных размеров ящик, который нести можно было только вдвоём, затем перекусили какими-то чрезвычайно жирными пирожками и позвонили клиенту.
— Ждите машину, — сухо ответили там и бросили трубку.
Городок был небольшой, меньше сотни тысяч населения, в нём виднелось две новеньких высотных стекляшки, а все остальные дома стояли пятиэтажные, многие — с облупившейся краской. Группки местных на привокзальной площади смотрели на нас косо, а на наш груз — с большим интересом. Удивительно, но откровенной алкашни я не увидел даже в такой дыре, все были в одинаковых серых куртках и кепках и выглядели трезвыми. Многие — с северными круглыми лицами. Но определённая северная нищета даже тут немного проглядывала, а вместе с ней — и особый криминальный взгляд.
— Как баря думаешь, мы их всех одолеем, если толпой полезут? — спросил Мигран. — Я бы лучше свалил.
— И я бы свалил, — кивнул Тукай.
— Главное не оборачивайтесь. Опасны разве что те трое, слева, у магазина, — сказал я.
— Уверен? — спросил Тукай и покосился. — Почему?
— Потому что все остальные глазеют на нас и болтают, посмеиваются. А они трое стоят молча, и смотрит из них в нашу сторону только один.
По счастью, внедорожник прибыл вовремя, его вёл весёлый довольный дядька.
— К барыне, значит, едете, — сказал дядька. — Это хорошо! Давно вас ждали. И вашего парня.
— Парня? — переспросил Тукай. — Что вы имеете в виду?
— А, вы же не заглядывали в посылку. Ну, ничего, при распаковке увидите. Рудокоп-автоматон это. Голем, то есть. У барыни ж шахта своя, а за крепостных шахтёров сейчас такие налоги, что ужас. Вот, приходится изобретениями пользоваться.
Наконец, нам открылась живописная деревенька на берегу реки, я машинально стал искать глазами усадьбу, но ничего такого не оказалось. Мы остановились у абсолютно не примечательной старой избушки, выделявшейся, разве что, ровным целым забором.
— Пройдёмте, — сказал водила. — И давайте скорей, барыне скоро выходить.
— Чувствуешь? — спросил Тукай, замерев на пороге.
Я прислушался к ощущениям, и кивнул.
— Чувствую. Что за…
Примерно так же мощно говорил о себе нулевой навык, только когда сенс моего уровня стоял в шаге от меня. Тут же никого, кроме нас четверых, не было. а воздух с каждым шагом всё больше гудел от силы.
— Рекомендую вашему слуге остаться у входа, — сказал водитель, оставив нас на небольшой кухне. — Графиня встретит вас спустя минуту.
И она вышла. Это была статная худая женщина, с холодным лицом, которому можно дать и двадцать пять, и сорок пять лет. На ней было длинное изумрудное платье, а на голове — странный убор, напоминающий корону. От её взгляда кровь стыла в жилах.
Никогда не думал, что такое может произойти, но меня даже начало подташнивать от мощности её силы. Хозяйка медной горы, подумалось мне. Сколько у неё процент сечения? Двадцать? Тридцать?
— Пошёл вон, — скомандовала она Коскинену, едва взглянув на него. — А с тобой, Эльдар, мы поговорим.
Глава 26
Прозвучало это весьма агрессивно, и Коскинен испарился, как и сопровождающий. Потом строго посмотрела на меня.
Только тогда я понял, что с такой интонацией произносят имя человека, про которого знают если не все, то очень многое. Она посмотрела на меня.