– О том, что вы совершите жертвоприношение, – честно брякнула я. – Мною.
Он вновь медленно обернулся в мою сторону, смерил взглядом, заинтересованным и насмешливым. Мол, да кому ты нужна, такая худосочная? Да на твою девственность самый затрапезный демон бездны не покусится, ибо у тех есть самоуважение.
Вот сейчас обидно стало, если честно.
Мне захотелось, чтобы нашелся кто-то, кто бы принес меня в жертву. Назло мерзкому господину Картеру.
Хотя стоит признаться: сейчас он вел себя нормально. Ну, в понимании Дэррэла Картера язвить, хамить и измываться – норма поведения. Он не унижал меня и не пытался всеми силами доказать полную мою несостоятельность, как весь последний год.
Мы были почти на равных. В узеньких, изогнутых точно кишка коридорах шли на расстоянии вытянутой руки друг от друга – до неприличия близко.
– У вас богатая фантазия, – отметил профессор. – Но, к вашему сожалению, сегодня я не в настроении чертить ритуальный круг. Кстати. Я могу вас поздравить? Неделя в академии, и вы уже нашли себе ухажера?
– Что?..
– Не лукавьте. Я видел, каким жадным взором вас пожирал господин Ирби. Казалось, он собирается отведать вас в качестве десерта, обмазав предварительно взбитыми сливками.
Я поморщилась. Это у кого ещё богатая фантазия. Мне даже в голову не пришло, что у Мэнни на меня какие-то кровожадные планы. Он бы не смог утаивать свою симпатию больше десяти минут.
Так, стоять. Вас, господин Картер, не должен волновать пожирающий взор Мэнни.
Хм, а почему профессор вообще заинтересовался этим самым взором? Не замечала раньше за ним желания посплетничать на тему чьих-то отношений.
Впрочем, мы раньше и не общались особо.
– Вам показалось. Мэнни – мой приятель, мы давно не виделись. Не более того. Или, постойте, – осенило меня внезапно, – мне запрещено вступать в какие-либо отношения, пока я работаю на вас?
– Не запрещено, но нежелательно, – отбрил профессор. – Уделите время тому, за что вам платят деньги, а не любовным игрищам. Тем более, если оплачивают их продуктами.
Понятно, от него и количество коробок с едой не укрылось. Всё-то он видит. Всё-то он знает.
Ой, всё.
Я губами передразнила речь господина Картера. Что за человек такой? Даже обняться с другом нельзя. Вдруг это нарушит хрупкое душевное равновесие профессора.
Почему-то исключительно из вредности мне захотелось найти кого-нибудь и зацеловать его на глазах у преподавателя. Чисто чтоб доказать: я не ваша собственность и не вам решать, чем мне заниматься.
***
До самого утра мы ставили ловушки. Занятие простейшее, но утомительное до невозможности, потому что требовало полнейшей концентрации по несколько минут, пока выстраивалось плетение. Причем делать это зачастую приходилось на карачках – такие заклинания любили близость к земле и хуже выстраивались, если их устанавливали даже в метре от пола.
Мы почти не разговаривали. Профессор не лез ко мне с вопросами, а я не спешила напомнить о себе. Изредка в тишине раздавались его короткие указания:
– Зачаруйте канделябр.
– Подправьте плетение.
– Усложните чары.
Я реагировала молча, делая то, за что, как выразился господин Картер, платят деньги. Да мне и не нравилось разговаривать за работой. Магия требует полной отдачи. Я ещё со студенческих лет ненавижу, когда под руку бубнят, поэтому на тренировках всегда брала в пару кого-нибудь неразговорчивого. Регина обижалась – мы же подружки! – но она слишком любила обсудить посреди совместных заклятий чей-нибудь внешний вид, цвет волос или неровности фигуры.
– Думаю, мы закончили, – в какой-то момент сообщил преподаватель (последние полчаса я безбожно клевала носом, упершись лбом в стену). – Пойдемте.
А потом мы долго-долго возвращались обратно. Профессор Картер выглядел уставшим, но его спина оставалась прямой, и подбородок был надменно вздернут. Как всегда. Ничего нового.
– Приведите себя в порядок. Через час жду вас в лектории, – донесся до меня, окончательно засыпающей, голос профессора, когда мы вышли из подвалов, и Картер запечатал двери магией.
Я осоловело захлопала глазами.
Чего-чего?!
Какой час? А мы спать вообще не будем?
– Вас что-то не устраивает? – полюбопытствовал он, замедлив шаг. – Рабочий день только начинается, и мне не обойтись без вашей помощи. Или ещё раз напомнить о пункте четыре контракта?
– Нет, всё в порядке.
Как можно быть таким душным, невероятно омерзительным типом с вечно равнодушной мордой?
Короче говоря, мне хватило времени только на холодный душ – такой же холодный как сердце моего руководителя – и на бодрящий отвар, который, по заверению травника, обещал до девяти часов бодрствования (правда, потом в качестве отката рубил напрочь). Ну-с, посмотрим, во сколько я отключусь.