К этому времени я и сам не заметил, что камни как-то изменились. По составу, что ли. Поверхность моря стала видна не только слева от меня, но и справа. Разве что слева был бескрайний океан, а справа вдалеке виднелся каменный отрог. Осмотр местных достопримечательностей отвлёк крик птицы. Глянув поверх гряды, по которой я двигался, увидел баклана, что бился в небе, удерживаемый невидимой мне верёвкой. Всё ясно. Миа не выдержала, и решила поохотиться без меня. И даже, видимо, намного удачнее. Что ж, придётся ей верёвочку вернуть.
Я кинулся по камням вперёд, стараясь не упустить из виду баклана, медленно и неумолимо приближающегося к земле. Когда я увидел девушку, она уже подтащила птицу к земле. Баклан оказался довольно крупный, и сдаваться просто так не решил. Крылом, он мазанул девушке по лицу, от чего та свалилась на землю, но верёвку не отпустила. Птица ещё раз попыталась взмыть вверх, но, после того, как это у неё не вышло, кинулась на Миа, и они слились в один бело серебристый клубок.
К этому времени подоспел я. Уловил взмах крыльев баклана и схватился рукой за одно из них. Птица на это вцепилась мне в плечё — я взвыл, как ошпаренный — кожа, которая и без того уже слазила один раз отозвалась целым букетом не слишком приятных ощущений. Миа в это время ещё барахталась на камнях и баклан, воспользовавшись замешательством противников, рванул в воздух.
— Ты чего верёвку спёрла!? — закричал на неё я.
— Ты бы новую из джинс сделал! А у меня вообще ничего нет. Думаешь просто не жрать почти ничего несколько месяцев!? — закричала она мне в ответ.
— А попросить нельзя было!? — воды с утра я не пил, и мой крик перешёл в конце на сип.
— А я никогда и ни у кого ничего не прошу! — зато у неё крик получался звонкий. Заливистый.
— Гордая, блин!? — просипел я, увидев, что верёвочка моя очень быстро уходит в небо, и на земле осталось всего-то метр-полтора.
— Блин. — Голос внезапно прорезался, я, больно проехав животом по камням, успел схватиться за самый конец верёвки, — ты что? К руке не могла привязать!?
Я вскочил на ноги, обмотал верёвку пару раз вокруг кисти, и мы злобно уставились друг на друга.
Стояли молча, как статуи, только рука моя дёргалась от пытавшейся вырваться птицы. Вторая сжимала кочергу. У неё же ничего не было. Ни птицы, ни кочерги.
— Мир? — Внезапно, даже для самого себя произнёс я.
Она помолчала ещё с минуту, что-то обдумывая.
— Мир. — Наконец согласилась она.
— Держи верёвку и постепенно притягивай птицу вниз, когда расстояние до тебя сократиться до метра, не отпуская верёвки, садись на корточки.
Намотав верёвку вокруг её запястья, я отошёл на метр в сторону. Когда птица бесилась в пределах досягаемости, я тщательно прицелился и, со всего размаху, вломил ей концом кочерги в голову.
Нам под ноги упала наша первая серьёзная добыча.
Пир устроили не отходя, что говориться от кассы. Я тоже был очень голоден, ведь змея, которую я съел, всасывалась по мере моего сгрызания. Миа кинулась было рвать птицу зубами, но я отстранил её:
— Добро пожаловать в цивилизацию, — улыбнулся я ей, — будем отвыкать от дикарства.
Я достал свою незаменимую эмблему и легко вспорол тушку птицы. Переломив кости голени, отрезал сухожилия и мышцы, и отдал девушке. Я думал, что он хотя бы кожуру стащит — где там — вцепилась в ножку вместе с перьями. Пока я отделял вторую ножку себе, Миа уже расправилась со своей, и голодными глазами смотрела на меня.
— Бери, — протянул ей я свою долю.
— А ты? — надо же, какая гордая.
— Я после змеи.
— После кого?
— Змею съел недавно, — объяснил я.
Она кивнула головой и приняла моё подношение. Пока я отрезал следующий кусок, она и этот умяла. Тут у неё начались рвотные порывы и, отвернувшись, она низвергнула всё съеденное на камни.
— Блин, я совсем не подумал, что желудок, после длительной голодовки не может сразу принять много пищи. В принципе, я ещё не потрошил особо этого баклана и в его организме много не свернувшейся крови. Это должно помочь, а потом желудок заработает.
Я, отломив шейные позвонки, перерезал птице голову и, разминая тушку в руках, нам удалось нацедить Мие в рот не меньше, чем пол стакана крови.
Через два часа она уже во всю хрустела сухожилиями и костями, а от баклана нашего остались ножки да рожки. Окровавленные и довольные мы сидели на камнях.
А я всегда считал, что залог успешного знакомства — пригласить девушку на ужин. Моя теория оказалась верна. Начиналась новая жизнь.
Глава 6