Летчиков встретил невысокий толстый человек с совершенно лысой головой, густыми седыми бровями и румяным лицом. Он улыбался. Добродушие и благожелательность, казалось, излучались из каждой клетки его упитанного, шарообразного тела.
– Томас Вуд – управляющий, – представился он, энергично и с выражением крайнего дружелюбия пожимая им руки. – Ваш покорный слуга… Рад приветствовать вас, капитан, и вас, сержант… Полагаю, вы будете очень довольны… Можете звать меня просто старина Том – в обиде не буду.
Продолжая с простодушным видом болтать, Томас Вуд привел друзей в просторную комнату на первом этаже.
– Располагайтесь пока тут, – сказал он. – Здесь хорошо, не правда ли? – И, не дожидаясь ответа, понизив голос, сообщил: – В этой самой комнате еще недавно помещался кабинет самого хозяина, понимаете? Мистера Уильяма Прайса… Между нами, только сегодня мы оборудовали ему кабинет в другом помещении. Отдыхайте, сейчас я пришлю вам что-нибудь покушать. Джентльмены извинят меня, но я не хотел бы, чтобы вы предстали уставшими и голодными перед гостями мистера Прайса, а их сейчас у нас много, впрочем, как обычно. Вон, видите, идет корреспондент светской хроники нью-йоркской «Таймс».
Летчики бросили взгляд в окно и увидели спешащего куда-то мужчину в клетчатом, в обтяжку, костюмчике.
– Светская хроника? – с недоумением протянул Финчли.
Вуд, казалось, только и ждал этого выражения недоумения. Он рассмеялся добродушным смехом, отчего его лицо стало еще симпатичнее.
– Именно, сержант, именно. Почти не проходит недели, чтобы у мисс Бэтси – это единственная дочка Уильяма Прайса, сами увидите, очаровательное создание, – не проходит недели, чтобы у нас тут не гостила молодежь из высших кругов. Мистер Уильям не жалеет денег на развлечения дочери.
– Когда я мог бы увидеть мистера Прайса? – спросил Гейм.
– Сейчас хозяина здесь нет. Когда приедет, полагаю, он сейчас же пригласит вас к себе.
Наконец не в меру болтливый управляющий исчез. Вскоре слуга принес закуски, вино. И только теперь друзья почувствовали, что они действительно проголодались. Молодой слуга негр, с открытым лицом и большими печальными глазами, молча накрывал на стол и казался чем-то напуганным. Желая как-то ободрить парня, общительный Финчли дружески хлопнул его по плечу и сказал:
– У вас здесь всегда так хорошо, приятель?
– О да! – поспешил ответить негр, но в голосе и в выражении его глаз скрывалось что-то иное, и Финчли стало жаль его.
– Да что ты трясешься? – дружески спросил он. – Уж не нас ли ты испугался?
– О нет, что вы… Я вас знаю, – смущенно ответил негр.
– Ты нас знаешь? – с удивлением спросил сержант.
– Да, во время войны я служил в части аэродромного обслуживания и не раз встречал вас на фронте… Я знаю – вы хорошие, настоящие люди.
– Тогда выпьем за встречу, – добродушно предложил Финчли.
Но негр отрицательно покачал головой.
– Мне нельзя задерживаться тут, – шепотом пояснил он. – Я хотел бы только предупредить вас: эта вилла – сам ад. Если вам дорога жизнь, не оставайтесь здесь ни минуты. Здесь – страшное место.
Послышались шаги, и в комнату вошел Томас Вуд.
– Ты что-то замешкался тут, Джо? – обратился он к негру. В его тоне и взгляде, который он бросил на слугу, друзья отчетливо заметили плохо скрытую подозрительность.
Негр пробормотал что-то в свое оправдание и выскользнул из комнаты. А вслед за ним удалился и управляющий.
Что хотел сказать им негр, о чем предупредить?
Приятно было, вытянувшись в удобных креслах, сидеть у открытого окна и попивать вкусное виноградное вино, привезенное из Франции. Солнце уже село. С Гудзона потянуло холодком, тени сгустились. Зашелестели ветви деревьев. За деревьями меж цветочных клумб виднелись группы оживленных людей. Гирлянды разноцветных электрических лампочек разгоняли наступающую темноту. Слышалось пение; кто-то играл на рояле.
– У меня такое ощущение, будто нас поместили в один из лучших отелей на побережье Флориды, где-нибудь в Миами-бич, – тихо произнес Финчли.
Гейм молча пожал плечами. Вспомнилось то, о чем рассказал Дуглас Нортон. Тревожно стало на душе. Вдруг кто-то неожиданно спросил:
– Вы у себя, сэр?
– Да, – буркнул Финчли. Он ответил раньше, чем подумал над тем, что вопрос, собственно, вряд ли относится к ним, так как слово «сэр» не принято в Америке в обращении к простому смертному. Голос продолжал: