«Раз это единственный путь, — подумала Малиновская. — Придётся пройти по нему до конца».
— Что ж, жить нам после — в легендах! — вслух сказал Антон.
Все увидели, как Сильфида, вздохнув, вновь подняла на них свои синие, как океаны, печальные глаза.
— У нас почти не остается времени, — сказала она. — А мне кажется, что я так о многом ещё не поведала вам! Слушайте! Все знаки говорят о том, что Воплощение Зла уже явилось в ваш мир. Возможно даже, что это произошло уже достаточно давно, но пока Оно никак не проявляет себя, и распознать его будет невероятно трудно. Тот, кто плодит ложь, сам долго прикрывается её вуалью, но это не может тянуться бесконечно, и — рано или поздно — корень смуты будет обнаружен. Главное — не упустить момент, не дать разрастись Тени.
— Но как мы узнаем об этом? — спросил Бирюк. — Как поймем, что нужно действовать?
— Никто не может знать наверняка, — неопределенно ответил Флавиус. — Скажу лишь одно: не теряйте бдительности, постоянно наблюдайте за тем, что происходит вокруг — во всех смыслах этого слова. Зло всегда само обнаружит себя. Точно известно только одно — время Великой Битвы уже близко, — об этом говорят все Хрустальные сферы.
— За главных, как и прежде, остаются Антон и Евгений, — напомнила Сильфида (при этих словах Евген гордо расправил плечи, искоса посмотрев на других сидящих). — Все остальные обязаны беспрекословно им подчиняться, потому что только строжайшая субординация позволяет избежать глупостей и, как следствие, гибели. Вас же, молодые люди, — Сильфида посмотрела на Антона и Женю. — Я категорически прошу не злоупотреблять этим. Как всем известно, власть развращает.
— Если будет совсем плохо, я советую вам прийти в Маханаксар, Чертоги Судеб, — произнёс Флавиус. — Конечно, вероятность того, что Фантомы ответят на ваш зов, крайне мала, и всё же…
— А теперь, — сказала Сильфида, — я хотела бы поговорить с каждым из вас… наедине, — добавила она, и посмотрела на Бирюка: — Владимир. Я начну с тебя, если ты не возражаешь.
Флавиус в этот момент распахнул двери обратно, в каплевидную комнату с цветными витражами, и вышел из Тронного зала. Бирюк встал с каменного трона и вслед за Сильфидой двинулся к выходу. Один раз он обернулся, махнув Тане рукой — мол, всё в порядке, — и вышел за дверь. Пока позолоченные створы медленно смыкались за ними, все услышали голос Бессмертной:
— Так как твоя способность — телепортация в пространстве, на тебя ложиться одна из наиболее трудных задач — ты должен будешь много перемещаться, чтобы успеть прочитать и правильно истолковать знаки…
В этот момент двери окончательно захлопнулись, подобно громовому раскату, — и наступила тишина.
— Остальных, видимо, позовут позже — когда они поговорят с Вовой… — слегка растерянно произнесла Татьяна.
— Немного… неожиданно, да? — ни к кому в особенности не обращаясь, сказала Настасья.
— Просто блеск, — нахмурился Слава. — Бросают нас в самый, можно сказать, разгар веселья.
— Ты считаешь, что это предательство? — проникновенно спросил у него Евген.
— Нет, это просто стечение обстоятельств, — ответил за Славу Семён. — Хотя, должен признать, крайне неблагоприятное.
— Вот, собственно, и всё, — подвел некий незримый итог Антон.
Прошло приблизительно десять минут, и вслед за Бирюком между на миг распахнувшихся позолоченных дверей скрылась, окликнутая Флавиусом, Татьяна. Так как Вова обратно в зал не вернулся, никто пока не знал, о чем они говорили, и ожидающие своего разговора еще более от этого нервничали. Кто-то продолжал сидеть на мраморных тронах, кто-то — беспокойно расхаживал по комнате. По мере того, как по эту сторону двери их оставалось все меньше и меньше, становилось все страшнее и страшнее.
Малиновская боялась только одного — чтобы её не вызвали последней. Это напомнило ей школьные годы, когда они выстраивались в очередь в медицинский кабинет на прививку — тогда она всегда вставала самая первая, чтобы как можно меньше трястись и побыстрее отмучиться. Наконец, когда они остались вдвоем с Антоном, она произнесла:
— У меня такое ощущение, что меня приберегли на десерт.
Антон только хмыкнул — он тоже слишком нервничал, чтобы что-то отвечать.
Когда дверь в очередной раз распахнулась, и Флавиус позвал Антона, она лишь тихонько заскулила, не в силах вымолвить ни слова. Флавиус, услышавший её жалобный писк, чуть улыбнулся: