Гертруда Стайн попыталась перепечатать Три жизни на пинке но ничего не вышло, она только злилась, и на помощь пришла Этта Коун. Или как их обеих с сестрой называл Пикассо мисс Этта Коуны. Этта Коун была из балтиморской родни Гертруды Стайн и приехала в Париж на зиму. Ей было довольно одиноко и она была не против помочь.
Этта Коун находила что Пикассо с Фернандой ужасны но романтичны. Гертруда Стайн вытаскивала ее к Пикассо всякий раз когда с деньгами у того дела обстояли еще хуже чем у всех прочих и заставляла покупать рисунков франков на сто. В конце концов сто франков в те времена это же двадцать долларов. Она охотно тратилась на подобную благотворительность это было так романтично. Нужно ли говорить что много лет спустя эти рисунки составили ядро ее коллекции.
Этта Коун предложила перепечатать Три жизни и села за работу. Жители Балтимора вообще славятся своей деликатностью и добросовестностью. Гертруде Стайн вдруг пришло в голову что она забыла сказать Этте Коун чтобы та прочла рукопись прежде чем садиться за машинку. Она отправилась к ней домой и что же она там увидела Этта Коун дотошнейшим образом перепечатывала рукопись буква за буквой так чтобы не дай бог не вникнуть в смысл написанного. Ей разрешили читать текст и она стала печатать дальше.
Пришла весна а с ней закончились сеансы у Пикассо. Однажды ни с того ни с сего Пикассо взял и замазал всю голову. Я давно уже смотрю на тебя и ничего не вижу, раздраженно сказал он. И на этом про картину все забыли.
Никто не помнит особого разочарования или каких-то особенных обид от того что эти бесконечные сеансы так ничем и не кончились. Был весенний салон независимых а потом Гертруда Стайн и ее брат уехали в Италию как оно в то время было у них принято. Пабло и Фернанда собирались в Испанию, она ехала туда в первый раз и ей непременно нужно было купить себе платье и шляпку и духи и примус. Тогда любая француженка если она собиралась за границу обязательно брала с собой французский примус чтобы на нем готовить. Может они и сейчас так делают. Не важно куда ехать но примус нужно взять. Они всегда платили бешеные деньги за лишний багаж, все эти француженки которые ехали за границу. А Матиссы как раз вернулись в Париж и познакомились с Пикассо и была масса всяческих ожиданий, но по правде говоря они не очень друг другу понравились. А у Матисса в кильватере к Пикассо пришел Дерен и привел с собой Брака.
Сегодня может показаться странным что до той поры Матисс ничего не знал о Пикассо а Пикассо не был знаком с Матиссом. Но в тогдашнюю эпоху любая более или менее тесная компания жила своей замкнутой жизнью и практически ничего не знала обо всех других таких же. Матисс на своей набережной Сен-Мишель и у независимых ничего не знал о Пикассо и о Монмартре и о Саго. Правда у каждого из них в свое время непременно что-нибудь покупала, причем покупала самые ранние вещи, мадмуазель Вейль, у нее был антикварный магазинчик на Монмартре, но поскольку она покупала всех кого ни попадя, и картины ей приносили по одной, и отнюдь не обязательно их приносил сам художник, вероятность того что один художник увидит там картины другого художника была чрезвычайно мала, разве что случайно. И все-таки они по прошествии многих лет все были ей весьма благодарны потому что по большому счету каждый кто стал потом знаменит свою первую маленькую картину продал именно ей.
Как я уже сказала сеансы закончились, выставка независимых закончилась и все разъехались.
Зима выдалась плодотворная. Пикассо долго бился над портретом Гертруды Стайн и в ходе этой борьбы перешел от екинов, от своего раннего очаровательного на итальянский манер периода к напряженной внутренней борьбе которая в конце концов приведет его к кубизму. Гертруда Стайн написала историю негритянки Меланкты, вторую историю из Трех жизней которая несомненно была первым шагом в литературе от девятнадцатого века к веку двадцатому. Матисс написал Bonheur de Vivre и создал новую школу цвета которая вскоре наложит свой отпечаток на всех и вся. И все разъехались. В то лето семья Матиссов приехала в Италию. Матиссу там не слишком нравилось, он предпочитал Францию или Марокко но мадам Матисс была взволнована до глубины души. Сбылась ее девическая мечта. Она говорила, я все время себе повторяю, я в Италии. И Анри я тоже все время об этом говорю и он за меня очень радуется, но только он мне отвечает, ну и что тут такого.