Чета Пикассо отбыла в Испанию и Фернанда писала длинные письма описывала Испанию и испанцев и землетрясения.
Летняя жизнь во Флоренции если не считать короткого визита Матиссов и такого же короткого визита Элфи Морера была никак не связана с парижской.
Гертруда Стайн снимала на лето виллу на вершине холма во Фьезоле близ Флоренции и жила там каждое лето несколько лет подряд. В тот год когда я приехала в Париж эту виллу сняли мы вдвоем с подругой, Гертруда Стайн и ее брат сняли другую побольше на другом конце Фьезоле, потому что вместе с ними приехали ее старший брат, его жена и ребенок.
Та что поменьше, Каза Риччи, была совершенно очаровательная. В порядок ее привела одна шотландка которая родилась в пресвитерианской семье но впоследствии стала ревностной католичкой и принялась возить свою старушку-мать из одного монастыря в другой. В конце концов они поселились в Каза Риччи и она там выстроила себе часовню и мать ее там же и умерла. Тогда она подыскала себе виллу попросторней и превратила ее в приют для вышедших на покой священников а Гертруда Стайн и ее брат сняли у нее Каза Риччи. Гертруда Стайн была от домовладелицы в полном восторге та была вылитая фрейлина Марии Стюарт и ходила в долгополых черных одеяниях и с готовностью преклоняла колени едва увидев какой-нибудь католический символ веры а потом могла взобраться по чуть что не отвесной лестнице и открыть окошко в крыше чтобы полюбоваться на звезды. Невероятная смесь экзальтации католической и протестантской.
Элен служанка-француженка во Фьезоле не была ни разу. Она к тому времени уже вышла замуж Летом она стряпала мужу еду и чинила Гертруде Стайн и ее брату чулки лихо подвязывая к ним новые носки. А еще она варила варенье. В Италии была Маддалена которая в Италии играла не менее важную роль чем в Париже Элен, вот только почтения к великим мира сего в ней было еще того меньше. Италия слишком привыкла к знаменитостям и к детям знаменитостей. На чей счет Эдвин Додж как-то обмолвился, судьбы великих часто напоминают нам о том что оставлять после себя наследников не стоит.
Гертруда Стайн обожала жару и прямой солнечный свет хотя и уверяла всегда что идеальный климат это зимой в Париже. В те времена она всегда предпочитала выходить на прогулку ближе к полудню. И я частенько ходила с ней вместе хотя никогда не питала особой любви к летнему солнцу и сейчас не питаю. Позже уже в Испании я иногда садилась под дерево и плакала она же на солнце была неутомима. Она даже могла лежать на самом солнцепеке и смотреть прямо на летнее полуденное солнце, она уверяла что это успокоительно действует ей на глаза и голову.
Публика во Флоренции встречалась довольно забавная. Там были Беренсоны и на сей раз с ними была Глэдис Дикон, всемирно известная красавица, но после зимы проведенной в Монмартре Гертруда Стайн находила что известную красавицу слишком легко шокировать чтобы она была интересна. Потом были еще первые русские, фон Хайрот и его жена, та самая у которой потом было еще четыре мужа и которая однажды с приятной улыбкой заметила что со всеми ними у нее всегда были самые теплые дружеские отношения. Он был глуп но симпатичен и рассказывал типичные русские истории. Потом были еще Торольды и великое множество всяких прочих. Но самое главное там была английская библиотека где давали книги на дом и там было полным-полно разного рода странных жизнеописаний которые служили для Гертруды Стайн источником бесконечного наслаждения. Однажды она рассказала мне что в юности читала так много, читала все подряд от елизаветинцев до современной литературы, и какое у нее было ужасное предчувствие что настанет такой день когда читать ей будет нечего. Этот страх преследовал ее долгие годы но так или иначе хотя она все читает и читает но тем не менее постоянно умудряется найти что-нибудь еще что можно почитать. Ее старший брат не уставал жаловаться что каждый божий день он везет из Флоренции целую кипу книг, и точно такую же кипу все равно приходится везти обратно.