Импланты! Есть ли они в арахнидах? Если да, то я могу закоротить их, как сделал в Дорме!
Новый взрыв пулеметной очереди оказывается так близко, что моего лица касается турбулентный поток от пролетевшей пули. Кожу царапает шрапнель из осколков стены. Я вдруг понимаю, что добраться до металлических шкафчиков в глубине помещения у меня не получится. Нужно действовать иначе.
Я накрываю голову руками, пытаюсь вытеснить из мыслей свист пуль. На миг комната исчезает, теперь я вижу ее глазками видеокамер.
Отключить!
Изображение пропадает с экранов мониторов охраны. Люди вскакивают, когда гаснет свет. Потом охранники синхронно вытягиваются в струнку, когда по их позвоночнику проходит электрический заряд. И так же синхронно ломаются, оседая. Отвратительное зрелище массовой эпилепсии. Но самое худшее в том, что я не ощущаю таких же чипов в паучьих тварях.
Арахнид прекращает поливать свинцом комнату, оборачивается с недоумением. Это я включил систему пожарной безопасности.
Две секунды паузы. Тишина после грохота выстрелов такая, что в ушах звенит.
Вскочить, рвануться к дверному проему, уповая, что не порву сухожилия от сверхнагрузок. Сейчас даже дублированная нервная система горит, что уж говорить о мышцах.
Когда тело взвивается с пола в облаке пыли и тратит на бросок к двери драгоценные полсекунды, приходит понимание — не успеваю. Адреналин! Еще! Сердечная помпа в груди вот-вот взорвется, ее пульсация превратилась в монотонный гул. Давление такое, что я с омерзением ощущаю, как начинают шевелиться в моем теле потолстевшие от давления вены.
Арахнид чудовищно быстро оборачивается, намокший от дождя противопожарной системы, он выглядит отвратно склизким. Пулемет медленно движется, на его дуле я замечаю повисшую каплю воды. Вот его черный ствол оказывается напротив моей груди, палец арахнида топит гашетку в корпусе.
Как совершающий подкат футболист, я опрокидываюсь на спину. Скользя по залитой водой плитке пола, вижу, как срывается капелька со ствола, а следом — огненную отрыжку выстрела. Оставляя тонкую струйку дыма, кувыркается в воздухе латунная гильза. В этот момент я уже оказываюсь под плоским брюхом твари.
Вцепиться руками в мохнатые лапы паука —
— удерживая их, ударить пятками в брюхо, где-то там нервный узел —
— не дать сволочи сорваться и ударить еще раз!
Арахнид выпускает оружие, лапы судорожно подгибаются. На человеческом лице паника и гримаса боли.
Уворот от падающего тела —
— вскочить —
— перехватить шею и ощутить хруст шейных позвонков.
Алгоритм бесконечен. Состоит из миллиардов команд. Мозг обрабатывает информацию и подает на блюдечке, мне остается лишь нажимать верные кнопки.
Подхватываю скользкое от влаги оружие, ладонями ощущаю нагретый металл. За серой пеленой урбанистического дождя вижу еще двух стрелков. Оставаясь за громадной тушей мертвого арахнида (главное не отвлекаться на его посмертные судороги), нажимаю на гашетку. Пулемет оживает, но отдача настолько велика, что его не удержать одной рукой. Ствол водит так, будто у меня в руке пойманная за хвост птаха.
По гипсокартонным стенам бежит пунктирная змейка выстрелов, крушит их пыль, со звоном взрывает плафоны. Понимая, что я катастрофически не успеваю, рву пулемет книзу. Пули в тот же миг дробят кафельную плитку, поднимая тучу брызг. Однако каким-то чудом свинец находит арахнидов. Одному разворотило плечо, обнажило белые кости; у второго взрывается голова. Пахнущий химией дождь из-под потолка окрашивается в красный цвет. Теперь все в багровых каплях, будто в аду начался кровавый дождь.
Сила медленно спадает, как отходит волна от берега. Время очень медленно восстанавливает свой ход.
Первым возвращается острый запах пороха и сладковатый — крови. Потом слышен шорох льющейся воды. К нему добавляется истерический скулеж арахнида. Тварь носится по комнате, баюкая обрубок плеча, а за ней грохочет по полу пулемет на ленте. В его рукоятку намертво вцепилась оторванная рука.
Всеми силами сдерживая тошноту от всеобщей мясорубки, я отбросил бесполезное оружие. Одним прыжком подскочил к раненому арахниду, рубанул по шее. Костяшки кулака натыкаются на кости затылка, от боли рука немеет до локтя. Чертыхаясь, бью второй. На этот раз попадаю, и кадык взрывается в горле арахнида.
Досматривать не хочу. Мне и так мерзко и вот-вот вырвет. Я не привычный к смерти наемник и уж тем более не маньяк. Всего лишь Сетевой Дьявол, мне таких зрелищ видеть не полагается.