Она внимательно всматривалась в девочку и наконец спросила:
— Ты, милая, дочка Дарибая?
О, каким печальным был ее тихий голосе
— Да, — со сжавшимся сердцем ответила Аяжан и кивнула головой.
Хоть она в первый раз увидела тетушку Кулишу, но так жалко было ее, бедную.
Кулиша подошла к ребятам и материнской доброй рукой погладила Аяжан по голове:
— Твой отец все детство провел среди нас. Он был ровесником моего первенца Азимжана. Они всегда играли вместе. Мой Азимжан на войне погиб.
Сколько у Ораза книг! Целый три полки заполнены до отказа! Аяжан быстро пробежала глазами по ярким переплетам. Встречались знакомые, встречались и незнакомые названия. Книги на казахском языке стоят на одной полке, на русском — на другой. Сказки всех народов расставлены вверху красивым разноцветным рядом.
Вот уж что особенно любила читать Аяжан — так это всевозможные сказки! Она так увлекалась, читая разные волшебные истории, что забывала обо всем. Когда она увидела столько сказок, у нее прямо глаза разбежались. Но, приглядевшись поближе к каждой книжечке, узнала, что многие из них прочитаны, а есть здесь и старые любимые друзья.
Вдруг Аяжан приметила сборник японских и афганских сказок. Этих она еще никогда не встречала! Ну и, конечно, захотела прочесть незнакомые книжки.
— Ты дашь мне почитать их? — попросила Аяжан Ораза.
— Ну конечно!
Нижние полки книжного шкафа тоже были не пустые. На одной выстроились плотничьи инструменты: пила, топорик, рубанок, тяпка, бурав, плоскогубцы, сверло — целая мастерская! Аяжан и названий многих инструментов не знает. Понятно, это все были инструменты, с которыми возятся мальчики. Но если б девочки знали, каких только чудес не создашь, пользуясь этими инструментами, они, пожалуй, призадумались бы: не попробовать ли?
Тут же, внизу, Аяжан увидела забавно расставленные деревянные фигурки животных, птиц, зверей и даже маленьких человечков. Рядом лежали приготовленные для резьбы деревянные чурочки. Сколько чудесных игрушек, сделанных умелыми руками!
— Ты все это сам?!
— Сам.
— Нисколько от живых не отличишь! Ты умеешь мастерить своими инструментами...
Петух раскрыл клюв и кукарекает, гребешок будто колышется. Бык мычит и намеревается бодаться. Его рога и поза точь-в-точь, как у той рыжей коровы, которая напугала в день приезда Аяжан.
— Ой, Ораз, какой ты умелый!
— Ой, какие хорошенькие, — не перестает ахать и охать Аяжан, вертя в руках разные фигурки и любуясь ими.
— Я их готовлю на выставку, — сказал Ораз.
— На какую выставку?
— Учитель наш предупредил всех в школе, что осенью в районе будет выставка. Вот ученики и готовятся к ней в свободное время. Ну, кто что умеет делать... А тебе, до твоего отъезда, я обязательно что-нибудь на память подарю. Выпилю и подарю. Ладно?
— Ладно!
В кузнице
Аяжан, глянув на часы, даже не поверила — как она засиделась в гостях.
— Ой, я пойду.
— Я провожу тебя, — сказал Ораз.
Друзья вышли на улицу. Там уже было прохладно. Когда они проходили мимо решетчатых железных ворот, Аяжан спросила:
— Что за этими воротами?
Ораз стал рассказывать ей про МТС, про колхозные машины...
Аяжан схватилась руками за железные прутья и смотрела, смотрела... Не приходилось ей видеть в городе сразу столько тракторов, да еще с такими огромными колесами. А Ораз знал даже как какой называется.
— Вон тот — ДТ-54, а с большущими колесами — «Беларусь».
Только комбайны не показал он Аяжан — их во дворе не было.
— Все они сейчас на уборке хлеба.
Когда Аяжан пригляделась повнимательней, то увидела справа от них какой-то длинный красноватый дом, а вместо одной стены у него были сплошные окна. Оттуда все время раздавался страшный стук и грохот. За мутными стеклами полыхал красный свет и копошились люди.
— Ораз, что в этом доме?
— Это кузница. Старина Сарыбай работает здесь.
— Кузница?!
— Да.
Ни разу еще Аяжан не видела кузницы.
— Ораз, а пустят нас туда? Пойдем, попросимся?
— Если скажем, что илем к Сарыке, пустят.
— Пойдем скорей!
И они стремглав побежали к проходной. Там сидел сторож, строгий неприступный старик Серкебай. Веки у него беспрестанно мигают, сам рыжеватый, бородка клинышком, взгляд пресуровый. Поверх черной тюбетейки надет торчащий киргизский войлочный колпак.
— Ата, салаумалейкум! — поклонился Ораз, приветствуя старика при входе.
— Алеки салям! Кто вас сюда звал?!
— Мы хотели пройти к Сарыкену, кузнецу. Она — дочь брата Сарыкена, приехала погостить из Алма-Аты.
— Дочь Дарибая? — спросил сторож у Аяжан.
— Да.
— Как поживают твои родители? Когда приехал а как приехала? С кем приехала? Что привезла Сарибаю? — Вопросы так и посыпались, и старик совсем перестал казаться Аяжан неприступным и строгим.
— Идите! — произнес он снова грозным приказным тоном, как бы спохватившись, что позволил себе поблажку при исполнении служебных обязанностей.
Ораз повел Аяжан в кузницу. Обе половины двери ее были открыты настежь. Среди нескольких человек, измазанных сажей и маслом, Аяжан сразу узнала Сарыбая в парусиновом переднике. Он что-то делал с куском раскаленного докрасна железа, и вокруг разлетались тысячи огненных оранжевых, красных искр, от которых Аяжан не в силах была оторвать глаз.
Увидев Аяжан и Ораза, Сарыкен внезапно остановился.
— Ой, аке, милые, зачем пришли? Проведать, что ли?
Проведать. Аяжан очень захотелось посмотреть, как вы работаете в кузнице, вот и пришли...
— Посмотри, золотце мое, посмотри. Вот она, наша кузница!
И Сарыкен снова вернулся к раскаленному металлу, к огромному молоту.
Самым интересным для Аяжан было то, что молот поднимался и опускался сам.
Все, что мог, Ораз старался объяснить подружке.
Она была очень довольна, что посмотрела, как работает дедушка. Он такой сильный, делает что хочет с толстыми, брызжущими огнем, брусьями железа. Он месит их, точно тесто, тянет и гнет, как жевательную серу, режет, будто дерево...
И кажется девочке, что дед сможет даже узел связать из железа. «Вот чудо-то!»— думает Аяжан про себя.
Ей и до вечера не надоело бы любоваться мастерством Сарыкена. Но вдруг раздался густой сильный гудок, который эхо повторило в разных концах двора. Это был сигнал, извещающий, что рабочий день окончился.
Все движение в кузнице разом остановилось. Это тоже очень понравилось Аяжан.
Пока дедушка мылся в душе, Аяжан спросила Ораза:
— Как ты думаешь, девушки могут быть кузнецами? Это был такой вопрос, который заставил призадуматься даже Ораза. Никогда он не видел женщин-кузнецов и не слышал про них. Но разве мог он огорчить верного друга? И Ораз твердо ответил:
— Могут ли? Конечно, могут!
Да, похожи!
— Ата, что за теми горами?
— Как что? Светик мой, там тоже люди живут, как и мы. Там тоже колхоз. Тоже есть стада, которые пасутся; есть пашни, посевы.
— Посевы — это пшеница, ата да?
— Сеют и ячмень, и пшеницу, и кукурузу, и просо...
— Ата, а как растут посевы? Я в кино видела, так, да?
Старина Сарыкен от души расхохотался.
— Вот как у нас в городе! Восемь лет прожила и до сих пор не видела, как хлеб растет.
— Видела. В кино видела!
— Разве видеть в кино называется видеть?
— Но ведь в городе хлеб не растет?
— Вот, крошка моя, я тебя и повезу на поля, и покажу тебе все. Стыдно не знать, как хлеб растет, без которого ты дня прожить не можешь.
— Атагай, повези, пожалуйста! Когда поедем?
— Если управлюсь, сегодня приеду пораньше и поедем.
С работы Сарыкен, и правда, вернулся часа в четыре. Аяжан с нетерпением ждала его, ждала, когда она увидит обещанное.
— Ата, поедем в поле? — прыгала она, хлопая в ладоши.