Одинокая никому не нужная пожилая женщина, не знавшая ласки ожесточившаяся против всего мира, вызывала у Виолетты не раздражение, а сострадание и сочувствие. Узнав о том, что от бабы Зины отказались родители, Виолетта умерла бы от разрыва сердца, сопереживая бабушке.
Баба Зина приготовила кровать, и они улеглись спать. Проворчав что-то себе под нос, бабушка перевернулась на другой бок и сразу громко захрапела.
Припустившись, дождь тщетно пытался смыть краску стыда с лица градоначальника. В очередной раз он поклялся забыть эту дурную, больную на голову, неадекватную бабку. Ничего не помогало: ни раскаты грохочущих орудий, ни тот факт, что в наказание у него отобрали все звездочки и медальки. Ему казалось даже склероз не смог бы выручить от подобной горькой участи. Градоначальнику было насрать на всё и на всех кроме бабы Зины мысли, о которой занимали его мудрую голову и днем, и ночью. Его ужасно пугало то, что баба Зина для него была самая вожделенная и звездочка, и медалька. Тело градоначальника накрыла волна удовольствия, стоило ему представить бабу Зину всю в слезах, стоящую перед ним на коленях.
— Что это с ним? — поинтересовался один боец у другого.
— Он тоскует по бабе Зине. — ответил другой.
— Что за баба?
— Сейчас покажу её фотку. — отвечающий ухмыльнулся.
— О-о-о, мои глаза!!! — истошно завопил боец, увидев фотографию бабушки. Он рухнул на землю, схватившись за лопнувшие, как мыльные пузыри глаза.
На крики сбежались остальные боевые товарищи.
— Что это с ним? — указывая на валяющегося и кричащего бойца, спросил один из собравшихся.
— Да ничего особенного! Просто он увидел фото бабы Зины.
— Ты снова за своё! Зачем так издеваться над своими боевыми товарищами?! Лучше бы, таким образом, боролся с нашим общим врагом!
— Я бы с удовольствием, но нельзя!
— Это еще почему???
— Потому что это, — он указал на валяющегося с лопнувшими глазами бойца, — забавный и курьезный случай, а применение подобных методов против наших врагов — это нарушение международного права.
— Неужели тебе его ничуточки не жаль?
— С какого перепугу мне его жалеть?!
— С того что твой боевой товарищ потерял глаза!
— Эти потерял, так новые появятся!
— С чего это вдруг?!
— Ты разве не в курсе, чем мы дышим, что мы пьем и чем питаемся?!?!?! От подобного не то что два новых глаза, а и три, и четыре, и пять, и шесть … и десять новых глаз появится!!! Да и не только новые глаза…
Градоначальник тем временем украдкой, трепетно прижимал к быстро бьющемуся сердцу зацелованную до дыр, тайком распечатанную фотографию бабы Зины. Он влюбился, как ребенок в детском садике, и казалось, что это любовь на всю жизнь. Ему хотелось кричать о своей любви к бабушке, но останавливал страх стать объектом насмешек друзей и получить по голове — сковородой с антипригарным покрытием в тяжелой руке жены. Он изнывал от желания вновь хотя бы разочек очутиться рядом с бабой Зиной посреди её квартиры с обоями 10–15 лет давности. Прижать бабушку к своему готовому вот-вот вырваться, пробив грудную клетку, сердцу. Насладиться ароматом, вдохнув запах её потных ног, подмышек и сальных волос. Поцеловать каждый миллиметр её безобразного тела. Пригладить своим языком каждый волосок её лохматой письки. И какой бы ни была эта баба Зина вредной, противной, ворчливой, косой, кривой, хромой, горбатой, волосатой, бородатой, усатой, носатой, картавой душнилой он любил и боготворил исключительно её.
Виолетта рано проснулась, услышав постанывания бабы Зины. У девушки было время многое обдумать и принять решение, которое может навсегда изменить их с бабушкой уклад жизни. Перед своим пробуждением баба Зина напоследок громко всхрапнула. Бабушка вздрогнула, а Виолетта чуть не подпрыгнула до потолка.
— То стонала всю ночь, то храпела, мне спать не давала толком! — прикрикнула баба Зина. Ухмыльнувшись, добавила: — Мужики снились?!
— Нет! Что вы! — Виолетта едва не задохнулась, заливаясь краской стыда. — Это не я!
— Ой, не она это, а кто тогда?! Скажи еще, что это была я?!
— Извините, пожалуйста, подобного больше не повториться. — Виолетта решила, что лучше согласиться, чем доказывать свою правоту.
— Уж постарайся, если хочешь остаться! — бабушка облила девушку строгим взглядом, наполненным ледяным презрением.
Раздался оглушительный стук в дверь.
Баба Зина удержалась, чтоб не присесть от испуга. Только дернула рукой, рассыпав весь сахар на пол, стол и табурет.
«М-да… подсластила себе жизнь!» — гневно вздохнула бабушка.