— Что случилось?
Меня обступили товарищи. Чуть не плача от досады, я рассказал, что бабушкины кактусы съел кот. Пробрался ночью в каюту и съел. Все засмеялись. А один матрос сказал:
— Враки это, братцы. Разве кошки едят траву?
— Ах, не верите! — рассердился я и привёл всех к себе в каюту. Я показал обглоданные кактусы и клочья шерсти на колючках. Тогда все поверили.
Все решили наказать Рыжика. Проучить кота. А тот матрос сказал:
— Выходит, братцы, и кошки травку пощипывают.
— А вы как думаете! — раздался чей-то голос сзади.
Мы повернулись и увидели повара дядю Жору. Он протиснулся вперёд и говорит:
— Пощипывает, обязательно пощипывает. Только на пароходе лужайки нет. Железо да вода вокруг. А травки ой как хочется! В ней же витамины разные. Вот он и нашёл кактусы.
Дядя Жора смолк на минуту, оглядел всех и добавил:
— Сами-то лучок зелёный едите да огурчики.
Тут все зашумели, заговорили разом:
— Прав дядя Жора.
— Факт. Помирать коту, что ли?
Слушаю я и чувствую — злость моя совсем пропала. Мне даже стало жаль кота. Когда все разошлись, я нашёл Рыжика на верхней палубе. Он лежал на тёплом брезенте и дремал. Я присел на корточки и погладил Рыжика. Кот замурлыкал и ласково лизнул мне руку. И подумал я тогда: жаль, конечно, кактусов, но бабушка не обидится на меня, если я расскажу ей эту историю.
Мурена
Когда я плавал на траулере, я любил смотреть, как поднимают из океана трал с рыбой. Всегда интересно посмотреть, сколько рыбы поймали. А ещё интересней увидеть, не принёс ли трал со дна океана какую-нибудь диковину: рыбину необыкновенную или, может быть, даже какое-нибудь чудище неизвестное. Но чудища я так и не дождался. А вот с диковинной рыбой встретился. Да так, что встречу эту на всю жизнь запомнил.
Рыбачили мы в тот раз в Атлантическом океане, вдоль африканских берегов. Сардину промышляли. Однажды подняли трал, а в нём ни одной рыбёшки. Лишь тина да водоросли. Целую кучу на палубу вытряхнули. Ворчат рыбаки, ругаются — только трал засорили зря. Рыбаки ворчат, а мне всё равно интересно. А что, если в тине спрятался кто-нибудь? Притаился. А ну, попробую палкой поковырять. Только я об этом подумал, как вдруг вижу — из кучи водорослей выползает что-то. Змея не змея, рыба не рыба. Длинная, метра два будет. Без чешуи, голая. Кожа жёлтая, а на коже — коричневые пятна. Выползла. Лежит на палубе, как кишка пожарная, хвостом шевелит. Голова страшная. Рот зубами усыпан. А один зуб посередине рта торчит. Большой, острый, как пика. Я такой рыбы никогда не видел.
Сбежалась вся команда. Окружили рыбу, шумят, гадают, что это за диковина такая?
— Да это змея морская!
— Не змея это — рыба.
— Надо капитана спросить, он знает.
Кто-то побежал за капитаном, а я решил в это время пугнуть рыбу: интересно, что она будет делать? Вышел я вперёд и давай перед её глазами сапогом двигать. Рыба лежит, не шелохнётся. Испугалась, видно. Осмелел я тогда, ещё ближе подошёл к ней.
Вдруг слышу, капитан кричит:
— Стой! Не подходи! Это мурена!
Но я не успел отбежать. Мурена взметнулась как молния. Встала на хвост и в одно мгновение вцепилась зубами мне в ногу. Все шарахнулись в сторону. А я от страха двинуться не могу. Один капитан не растерялся. Схватил палку, стукнул мурену по голове, тут она и отвалилась замертво.
— Доктора! Скорее! — крикнул капитан.
Прибежал доктор. Сдёрнул с ноги сапог. Ощупал мою ногу, осмотрел и сказал:
— Цела нога. Только сапог прокусила.
Доктор поднял сапог, и я увидел в голенище дырку, будто кто шилом проткнул. А капитан посмотрел на меня сердито и говорит:
— Не будь сапога, лежать бы тебе, приятель, в лазарете.
И тут рассказал нам капитан, что мурена вовсе не змея, а рыба. Только ядовитая, как змея. Укусит — и умереть можно. А яд у неё в том зубе, что посередине рта торчит, как пика.
Услышав такое, все в один голос закричали:
— Выбросить её скорее!