Это прошло со мной через все одиночные ПВП схватки и клановые стычки. Пока аналитики прикидывали, что сделать, я бежал вперед, увлекая за собой бойцов. И ведь выигрывали! Нахрапом, наскоком, где-то на удаче, где-то на дерзости, забирали своё, с довольной ухмылкой потом оттирали с морды кровь и заботливо полировали тряпочкой трофейное снаряжение.
Сейчас я твердо знал, что мы переломим ход битвы.
— За Зика-а-а-а-а-а-а! — раздался мой командный вопль.
— За Зика-а-а-а-а-а! — вторили мне десятки глоток.
И мы двинулись вперед, с каждым шагом ускоряясь все сильнее.
— За Зика-а-а-а-а-а! — раздалось со стены. Хилые лучники начали сбрасывать шкафы и ящики. Копейщики уже бежали по двум лестницам, чтобы ударить захватчикам во фланги.
Уверенный в своем численном преимуществе враг замедлился. Я, Грызлик, Лукри и кузнец Бум неслись впереди всех. Мы и стали тем острием ножа, что вспарывает кожу вражеской защиты.
Начальник стражи активировал умение, меч его увеличился в два раза и налился алым сиянием, Лукри разрубал врагов вместе с доспехами. Кузнец врезал молотом словно исполинским веником, разметая сразу кучу противников. Я использовал уже привычную и до жути эффективную связку — замедление, любование на расширяющиеся от ужаса глаза, пока на головы летит огромный Скрипичный Ключ, Рояль и Звуковая Волна.
Копейщики вгрызлись в бока вражеского войска. Сзади у семиликих образовалась прореха из-за сброшенной мебели, стрелки не давали другим зубастикам перебираться через завал. За нашими спинами из храма высыпали все новые и новые действующие лица.
Сначала наездники, после них рабочие, затем маги, потом старики, за ними даже женщины, а следом и дети, а в довершение со всех щелей поперли тараканы и шершни. И, казалось бы, чего бояться? Но это если степенно рассуждать за чашкой чая, глядя на битву сверху, как зрители ВиртТока.
А когда перед тобой только что двух собратьев разрубили ровнехонько так вдоль как огурчик на салат, сзади и с боков крики боли, над ухом стрелы свистят, слева огромный танк расплющил бойца молотом, справа бешеный зубастик, оставшись без меча, вбил врагу два пальца в глаза и вгрызся в горло, а рядом с ним еще более бешеный бард гуслями трамбует лицо противника, словно перепутал музыкальный инструмент с толкушкой, а голову семиликого с вареной картошкой.
От этого всего может стать немного не по себе, восприятие чуть-чуть меняется, а когда за спинами еще недавно зябко жавшихся к стенам защитников храма еще и еще доспешные и вооруженные лезут, а по всем вертикальным поверхностям насекомые ползут, можно и не заметить деталей в виде роста, возраста и вторичных половых признаков наступающих. А еще можно знатно так обмочить портки, в фигуральном смысле, и дать деру от греха подальше, чтоб и тебе, не дай дух, голову гуслями не расплющили.
И враг дрогнул, и мы еще усилили натиск. Тогда семиликие окончательно сломались и побежали. Сбивая друг друга с ног, ломанулись в узкий проход, устроив давку и толкучку, а затем вырвались за пределы крепости как шампанское, если его взболтать перед открытием. Неслись, не разбирая дороги, роняя оружие, получая в спину десятки стрел, мимо гигантских жуков, подальше от проклятого храма в спасительный лес, мимо семи шаманов, стоящих в пентаграмме и вскрывающих горло пленникам.
Так стоп! Это что еще там за херня?
Мы преследовали врага, улюлюкая и щедро раздавая тычки в спины и затрещины.
— Сто-о-о-о-о-й! — заорал я, постепенно замедляя шаг.
Охваченные победной эйфорией бойцы не сразу среагировали на команду. Несколько слишком оторвались от строя, врезались в защитный полог, что держали два десятка гвардии шаманов. Все проследили взглядом за параболой, что описали их тела в воздухе и остановились.
Волшбу прервать попросту не успеем. Защитники слишком круты, пытаться брать их количеством — впустую терять бойцов. Я сориентировался быстро, разделил воинов на три группы, две из них направил на жуков. Пора покончить с этими переростками.
Я, Лукри, Грызлик, отделение копейщиков да два стрелка взяли на себя жука-оленя. Кузнец, чета Курдов и пара бойцов побежали к жуку-носорогу. Остальные начали уносить с поля боя раненых, сооружать перед воротами баррикаду из щитов, кольев, лестниц и всего, что нашлось под ногами. Это хоть какое-то преимущество, вдруг противник перегруппируется и решится на повторный штурм.
Насекомое, толкающее таран, не знало, что ему делать, оно стрекотало, хватало своих же раненых, пытающихся уползти, катало ношу вперед-назад и все время пыталось сорваться с цепи. Жук-олень остался без погонщика, прекратил метаться по полю — заметил наше приближение. Сотый уровень. Жирный уродец.