Когда метки очертили определённый квадрат, Малыш решил, что наступил его звёздный час. Одев сталкерский комбинезон, повесив за спину рюкзак, наполненный съестными припасами, взяв в руки пятизарядное ружьё, журналист отправился в дорогу. В пути он сверялся с картой, не забывая про себя отмечать, что лишь немногие аномальные места сместились со своих мест.
— Молодцы, — думал великан о сталкерах, рассказавших, какие опасности могут поджидать журналиста в дороге. Благодаря байкам, Малыш смог отличить рёв благородного оленя от рыка снорка, мерцание Электры от разряда молний.
Не испугал новоявленного сталкера выскочивший из камышей грозный кабан. В ответ на грозное хрюканье, Малыш, отбросив ружьё в сторону, встал на четвереньки, и, насколько ему позволили лёгкие, заорал диким голосом. Животное растерялось, трусливо махнуло хвостиком и поспешно скрылось в камышах.
Спустя несколько дней, журналист добрался до нужного места. Не тратя время на отдых и восстановление сил, Малыш приступил к поиску входа в лабораторию. На первый взгляд, в редком лесочке, среди зеленеющего кустарника никаких строений, ни целых, ни разрушенных, не наблюдалось.
— Что же, — пробормотал обескураженный журналист, — учёные спускались в лабораторию сквозь люк? Или же подземная лаборатория — чистейшей воды вымысел?!
Его внимание привлёк крупный ягодник. Спелые, тёмно-красного цвета ягоды виднелись из под зубчатых листьев. А на вкус лесная малина оказалась слаще нектара. Для того, чтобы добраться до самых желанных ягод Малышу пришлось раздвигать колкие заросли руками. В одном из таких мест, он увидел зияющий пустотой провал.
Включив фонарь, Малыш осторожно стал спускаться в прохладный подземный зев. С потолка бетонного коридора сорвалась и закружила стайка летучих мышей.
— Так, так, — осипшим голосом произнёс великан, не успев вскинуть ружьё. — С лабораторией нас не обманули. Как насчёт документации?
В пустынном коридоре шаги одинокого исследователя подхватывались гулким эхом. Бледно-желтый свет фонаря освещал крошечную часть пустого коридора.
— Кто сказал, что это лаборатория? — спросил сам у себя Малыш. — И почему ты поверил?
Может это подземное хранилище ГСМ? Или галерея для выращивания грибов?
Но вопросы отпали сами собой, когда журналист отворил первую попавшуюся дверь, ведущую в другой коридор.
Второй коридор, не менее пустынный и затхлый, отличался от первого обилием дверей, скрывающих комнаты. Не все двери спешили открываться, не все хотели делиться своими тайнами. В большинстве комнат царило запустение и беспорядок. Что здесь можно было отыскать сенсационное, Малыш не понимал. Ни бумаг, ни компьютеров. Стеллажи с пустыми пробирками, ретортами, множество битого стекла, разрушенная мебель.
— Отморозки успели здесь побывать, — констатировал факт неудачный исследователь, переходя из одной комнаты в другую. — Если что и было здесь ценного, они всё унесли.
Открыв одну из дверей, Малыш оказался в огромном зале. Для каких целей понадобился учёным куполообразный цирк, оставалось только гадать. Но именно здесь Малыша ждала удача. Она явилась ему в качестве металлического шкафа, заполненного множеством папок, изготовленных во времена существования советской империи. Заинтересованный содержимым шкафа, журналист не обращал внимания на странные звуки, раздающиеся из глубины зала. А в папочках содержалась весьма интересная информация, касающаяся исследований крови человека, пережившего выброс.
Зачитавшись, Малыш почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв голову, он увидел в десяти шагах от себя возвышающуюся тушу псевдогиганта. Тупой, равнодушный взгляд, коротенькие ручки и непосредственная близость монстра ввергли Малыша в состояние ступора. Но ещё большее чувство безысходности вызвало появление второго монстра.
— Мама! — немея от страха, прошептал Малыш, отступая к стене. Монстры, услышав приглушенный шепот, зашевелились.
Спустя несколько минут первый монстр выговаривал второму:
— Десятого сталкера отпускаем, и только потому, что они видят в тебе свою мать, хотя ты по жизни всегда был мужчиной!
6. OBSIDIO.
Обычно, в мой бар, заходят люди, чем-то похожие друг на друга. Самое удивительное, это сходство бросается в глаза сразу же. Посетители моего бара, не сговариваясь, приходят в одинаковых костюмах принадлежащих кланам «Свобода», «Долг», «Чистое небо», «Монолит». Либо в костюмах свободных наёмников. Чаще, в, привычной глазу одежде обычных сталкеров. Очень редко в баре мелькают бандитские куртки, доставшиеся счастливчикам в качестве трофея.
Но не только одинаковая одежда делает людей узнаваемыми. Иногда, принадлежность к сталкерскому сословию определяет оружие. Сразу же оговорюсь — в мой бар с оружием вход запрещён! Но это правило не мешает сталкерам сдавать обрезы, охотничьи ружья, автоматическое оружие, пистолеты в оружейную комнату, расположенную сбоку от входной двери.
И всё же, не оружие делает сталкеров похожими друг на друга. Роднит этих людей одинаковое выражение лиц, металлические искры в глазах, стиснутые до скрипа зубы. Нет, я не хочу сказать, что все сталкеры буки и молчуны. В баре всегда приветствовалась добрая шутка, не обходилось и без слёз. Зона, понимаете, ли.
На этих ребят, одетых в кожаные жилетки и кожаные брюки, внимание обратили сразу же, после того, как открылась входная дверь. Нам показалось, что бар посетили братья-близнецы, так они были похожи друг на друга. Высокие, длинноволосые, со множеством татуировок на руках, с беспечно улыбающимися лицами. Вместе с ними в бар впорхнула чуждая Зоне жизнь, связанная с постоянными переездами, гастролями, взвинченной алкоголем публикой. Движения музыкантов, свободные, слегка расхлябанные заставили многих сталкеров замолчать и внимательно наблюдать за новыми посетителями.
— Мы чё, типа, незваные гости? — нарушил тишину высокий брюнет, носящий кличку Питон.
— Ты не понимаешь, Питон. Люди пришли отдохнуть, им пофиг, кто шляется по бару.
— Заткнись, Рыжий, не тебя спрашивают, — Питон разозлился. — Мне казалось, что живущие в Зоне люди оторваны от нормальной жизни, что они нуждаются в эмоциональной встряске. И вот, когда мы приезжаем сюда, они делают постные лица. Мохер, — обратился Питон к третьему участнику группы, — ты присылал сюда постеры с изображением нашей группы?
— Да, — лениво и неохотно протянул Мохер. — Мой родственник должен был расклеить их в окрестностях бара. Мне кажется, я видел парочку, валяющихся в канаве.
— Вот так мой друг, — патетически произнёс Питон, облокачиваясь о барную стойку. — Творишь, стараешься и всё напрасно. Я больше, чем уверен, что никто из сидящих в баре не слышал о нас, хуже того, не знает наших песен.
— Ребята, — обратился я к музыкантам. — Если хотите что-нибудь выпить, делайте заказ.
— Мне минералку, — один из «братьев» уселся на высокий стул, облокотившись на стойку.
— Можешь расслабиться, Таксист, — лениво бросил Питон. — Сегодня никуда не едем.
— А играть? — Таксист пригубил прозрачную, наполненную множеством пузырьков, воду.
— Ты думаешь, тебя хотят послушать?! Эти люди, занятые своими проблемами?!
— Вы музыканты? — уточнил я, обратившись к Питону. Чернокожее «пресмыкающееся» согласно кивнуло волосатой головой.
— А в каком жанре вы работаете?
— Авангард-психорок, — ответил Мохер, потягивая тёмное пенящееся пиво. — Это новое направление в музыке, придуманное нами. Не всем оно нравиться, но я уверен, что за этим направлением — будущее рока.
— Если у вас живое исполнение, то милости просим, играйте в нашем баре. Сейчас, в предобеденное время, многие сталкеры не спешат навестить мой бар. Но, ближе к вечеру, здесь, не останется, ни одного свободного места.