Выбрать главу

С хозяйственной полки на кухне Кондо осторожно достал спичечный коробок, используя при этом платок, чтобы сохранить возможные отпечатки пальцев. Это был обычный спичечный коробок с наклеенными картинками и названием магазина, где он был куплен.

Кондо открыл коробок, в нем оказались спички с красными и зелеными головками, похожие на найденные в холле бунгало и студии Кёго Маки.

— Кондо-кун, с этого спичечного коробка необходимо снять отпечатки пальцев. Возможно, там будут обнаружены отпечатки пальцев потерпевшего.

— В холле должны остаться отпечатки пальцев, потерпевший был без перчаток.

«Зато одетый под гангстера Синдзи Цумура, как говорят, был в черных перчатках», — подумал Коскэ Киндаити.

— Татибана-кун, Цумура готовил себе здесь пищу? — спросил Киндаити, повернувшись к Татибана.

— Да, сэнсей и в Токио сам себе готовит.

— И его кухня всегда такая чистая и аккуратно прибранная?

— Ничего подобного. Сэнсей очень аккуратный человек во всем, что касается работы. В личной жизни он безалаберный и к тому же известный растяпа. Надо же, кухня выглядит сравнительно чистой, — с удивлением констатировал Татибана.

— Здесь стоят стаканы для виски и кувшин, но почему нигде нет бутылок из-под виски? Какое виски пьет Цумура?

— Цумура-кун предпочитает лучшие импортные сорта, например, «Джонни Уокер» с черной этикеткой, — прокомментировал Синохара.

Виски, которое в прошлом году стащил Ясухиса Фуэкодзи, тоже было этой марки.

— Да, действительно, нет ни одной бутылки из-под виски. Сэнсей обычно оставлял их на посудной полке и только вчера убрал в айс-бокс позади здания.

— Это что такое? — спросил Хибия.

— К задней стороне кладовой примыкает холм, внизу которого есть пещера. Сэнсей называет ее айс-бокс — ледяной ящик, и хранит там свежую рыбу и другие продукты. Однако сейчас из-за оползня вход в нее завален.

— Оползень завалил пещеру?.. Надо бы пойти посмотреть.

Задняя дверь в дом была закрыта на ключ, поэтому всем пришлось обойти дом. На улице было уже совсем темно, однако свет из окон бунгало хорошо освещал пространство вокруг дома. Недалеко от заднего хода в дом стоял небольшой сарай, наклонившийся под давлением массы земли, которая навалилась на него сзади. Ветви трех упавших деревьев покрывали все вокруг.

— Где была пещера?

— Вон там, сразу позади сарая.

— Она была большая?

— Взрослый человек, согнувшись, мог войти в нее. Внутри она была около трех квадратных метров, а может, и немного больше. Она образовалась естественным путем, и внутри было довольно прохладно. Поэтому Цумура-сэнсей использовал ее вместо холодильника.

В свете ручных фонариков стало очевидно, что к пещере невозможно даже приблизиться из-за оползня и поваленных деревьев.

Время уже перевалило за семь часов, а Синдзи Цумура до сих пор не возвращался. Куда он ушел в одежде гангстера? А Синкити Тасиро?..

Глава пятнадцатая

Рассуждения госпожи Мисао

Мисао Хигути пребывала в сильном возбуждении и беспрерывно тараторила. У нее порою случались приступы неудержимой болтливости, и ее муж, Киити, так и не привык к этому. Подобно молодой девушке, она имела склонность к фантазиям, которые высказывала вслух, перескакивая с одной темы на другую и оттого еще сильнее распаляясь. Причиной таких приступов могло стать просто плохое настроение, или чувство ревности, или раздражение. Родилась Мисао в Тохоку, на севере острова Хонсю, и даже учеба в Токийском женском университете искусств не до конца избавила ее речь от акцента, свойственного уроженцам этой местности. Пока Мисао была спокойна, он был почти незаметен, а когда бывала чем-то взбудоражена, диалект проявлялся особенно отчетливо, и это всегда выводило Киити из себя.

— Вы так взволнованы… Быть может, нам следует ненадолго остановиться? В таком состоянии недолго и машину разбить, — с беспокойством сказала ее спутница.

— Если я и взволнована, то лишь потому, что тревожусь о вас, — раздраженно отреагировала Мисао. И почти без паузы продолжила свой бесконечный монолог, перемешивая и путая людей и события: — Вы только посмотрите, в этот раз уже третий! При этом четвертый сейчас живет по соседству со мной. И трудно предсказать, не случится ли чего вскорости с этим четвертым. А если произойдет то же самое? Естественно, подозрение падет на вас. По соседству с четвертой жертвой тайком живет женщина, брошенная ее вторым мужем. Никто не сочтет, что это простая случайность. Так что вам надо держаться.

— Мисао-сан! — голос спутницы дрожал от страха. — Нет, нет. Если вы так считаете, я прямо сейчас уеду в Токио. Пожалуйста, отвезите меня на станцию.

— Хорошо. Если вы хотите, я так и сделаю. Однако подумайте, к чему это приведет. Я ничего не скажу лишнего, что могло бы вам повредить. Но в конце концов полиция обратит на это внимание, и они обязательно начнут расследование. Рядом с виллой, которую арендует четвертый муж той женщины, скрытно живет женщина, брошенная ее вторым мужем, то есть вы.

— Я… я отнюдь не скрываюсь.

— Однако полиция решит, что именно скрываетесь! Ведь полиция ко всему относится с подозрением. Полицейские сочтут, что вы здесь тайно поселились, чтобы следить за тем мужчиной. И посмотрите, что будет, если вы сразу уедете в Токио. В таком случае они сразу заподозрят, что после обнаружения третьей жертвы вы тайком сбежали из Каруидзавы.

Мисао наслаждалась ситуацией. Большую часть года она жила вдали от людей в горах Каруидзавы, и одиночество рождало в ней различные чувства, главным образом отрицательные: ненависть, недовольство, обиду и жажду мести. Теперь, в этих трагических обстоятельствах, она воображала себя чуть ли не центром событий. Происшествия в Каруидзаве давали место полету ее фантазии и выход обуревавшим ее эмоциям.

— Может быть, вы сами явитесь в полицию?.. Я — та самая женщина, которую бросил мужчина, бывший вторым мужем той женщины. В прошлом году и в этом, два года подряд, я какое-то время жила в Каруидзаве по соседству с четвертым мужем той женщины, но это случайное совпадение, у меня не было намерения следить за ним. Ну, хватит у вас мужества явиться в полицию и сказать все это?

— Нет, нет! Я не хочу быть втянутой в это дело. К тому же я не следила за этим человеком.

— Да неужели? — повысив голос, продолжала Мисао. — Вы впервые приезжали в Асамаин пять-шесть лет тому назад и пробыли здесь всего три дня. Разве вы не сказали тогда одному человеку, что вы сыты по горло этим захолустьем? Что здесь такая тоска, что можно умереть? Этим человеком была я, которая круглый год живет в этом захолустье. Вот такая я несчастная женщина. А почему? Потому что моего мужа забрала другая женщина и мне больше некуда было податься. Ну ладно, мне уже безразлично. Но если говорить о вас, то вы в таком же положении. Однако, разочаровавшись однажды, зачем вы в прошлом году и в этом вновь решили сюда вернуться? Что подумает об этом полиция? Вы скажете, все это случайность, но поверят ли они вам? Ой, осторожно!

Машина чуть не сбила двух прохожих, которые собирались перейти перекресток, но Мисао успела резко затормозить.

— Смотри, куда едешь, бабуся! Ты что, не видишь красный свет?

Прохожими оказались молодой человек и девушка, которые, взявшись за руки, ступили на проезжую часть, когда их чуть было не сбила машина.

— Ну что это за девушка! — спустя некоторое время с отвращением проворчала Мисао. — Девушка, а как выражается!

— Мисао-сан, это не девушка. Это парень.

— Так у него же волосы до плеч!

— В последнее время модно, когда мужчины отращивают длинные волосы.

— Ах, как все это противно! Наступает конец света. Поэтому той женщине удается заманивать в свои сети хороших мужчин, а такой милой женщине, как вы, приходится приезжать в такое скучное место, как Асамаин.

— Мисао-сан, давайте прекратим этот разговор.

— Можно и прекратить. Но я веду этот разговор ради вас.

— Так вы можете опять на кого-нибудь наехать.

— Пожалуйста, не говорите плохо о других. Я до сих пор ни разу никого не задавила и ни разу не столкнулась с другой машиной. Да-да, это так. Правда, в прошлом году у меня была неважная машина, и однажды, поднимаясь в Асамаин, она застряла. Вы тогда еще надо мной насмехались. Но «рено», на котором я сейчас езжу, очень мощная машина, к тому же я образцовый водитель. Так что подобные высказывания ни к чему.