Обещанное могущество резко свалилось на голову — демон, недолго думая, просто отдал всю накопленную энергию, полученную от кровавых ритуалов. Чертов жулик, все-таки обманул — полученная от ритуалов такого рода сила "одноразовая", только воспользуешься, потратишь — и осталась пустота. Это даже далекий от всяческого колдовства Кирилл знает, не зря же убил на магическую теорию столько времени.
Но именно сейчас, в этот момент Кир мог все — Силы бы хватило. Например, стереть несколько ближайших государств с лица земли, превратить их в могильники, или сделать так, чтобы все жители Нитриана стали его марионетками. Он мог трансформировать воздух в огонь, а грязь в золото…
Пожалуй, он мог бы даже рискнуть вернуться домой.
Зачем оглядываться на остальных, Кир им ничего не должен — предателям, лжецам, изменникам, убийцам. Он не просил "верных слуг" тащить его в этот чужой и ненужный мир, и тем более он ничем не обязан светлым", для которых первейший враг!
Тебе никто не поможет, шептала Тьма, они будут смотреть, как ты падаешь, ждать твоего падения. Ты умрешь, как остальные твои предшественники, если не станешь хитрее, злее, умнее.
Тьма не врала, незачем. Кир знал, он же видел, что в душе у всех этих людей.
В глазах эльфа напряженное внимание, словно бессмертный начинал догадываться, что происходит нечто непоправимое, что он изменить не может при всем старании. Лирен уже начал жалеть, что рискнул ввязаться в их авантюру.
Его "слуги", те, по чьей вине он оказался здесь ждут, когда он использует подаренную Силу. Их все устраивает, неважно — падение или победа. Победа даже предпочтительней, ведь они так долго ждали обещанного, что уже перестали надеяться.
Нитрианцу все равно, он мечтает об одном — побыстрее сдохнуть, пытается окровавленными руками зажимать выпотрошенный живот.
И только на лице демона одно ожидание: его-то уж точно любое решение Кира устроит. Почти любое. Все равно цена уже заплачена, и пути назад нет.
Никто из магов не рискнул двинуться, привлечь к себе внимание — все замерли, ожидая. И как только Кир шагнул вперед, вышел из уже ненужной пентаграммы, даже его "верные слуги" отшатнулись, будто от прокаженного.
На жертвеннике запеклась кровь — убраться здесь никто и не подумал, а если провести по мрамору — на пальцах останется слой пыли. И никому нет никакого дела до того, что здесь убивали и умирали.
Демон прав, билось в голове, ты — один, и решение — только твое.
Короткий экзорцизм — такой применяют только подмастерья магов и лишь для мелких духов. Но Кир вложил в него столько магии, что хватило. Демон лишь зло оскалился на прощанье: договор уже заключен, их вторая встреча состоится и тогда уж он за все отыграется.
В висках шумело, выкупленная сила, мерзкая, тягучая, рвалась наружу — решай, ну же, ты можешь все.
Кир усмехнулся и произнес заклинание, одно-единственное, заученное настолько, что разбуди ночью — сотворишь без запинки, на автомате.
Это его жизнь и это — то решение, отвечать за которое он согласен.
Эпилог
Оэрон
Когда-то Ольния была процветающей и богатой страной. Довелось ей даже побывать империей, но и эти времена канули во тьму веков. Сейчас единственной примечательностью, кроме козьего сыра, конечно, оставался Ольнийский оракул. Вот только сыр можно продавать, а от оракула местному населению было куда меньше толку — несколько невнятных предсказаний о Темном Властелине, да гадания для заграничных богатеев, чьи пожертвования все одно проходили мимо государственной казны.
Оэрону никогда не нравилась Ольния, жаркие дни с не менее жаркими ночами, ленивые сине-зеленые мухи и вечное блеянье овец. И если бы не настойчивая просьба Владыки Эль-лара, то и ноги его не было бы в этом захолустье. Но нет, приходилось глотать дорожную пыль и ночевать в отвратительных хибарах — все одно нормальных таверн здесь днем с огнем не сыскать.
И ведь спокойно можно было путешествовать с комфортом — но нет, эльфы сочли необходимым настоять на сохранении полной тайны. И ради чего все эти страдания, спрашивается?
Жрица-толковательница, молодая особа с длинными волосами и полными ляжками, томно прикрыла глаза: гостю, тем более такому представительному, она радовалась заранее.
— Итак, что же сказал оракул? — самому Оэрону было не до томящейся жрицы: хотелось поскорее вернуться в Энигву, к своим изысканиям, музыкантам, зитрийским коврам. Вместо этого приходилось стоять на каменном полу, сквозь который давно прорастала трава, а из давно разваливающихся стен дул прибрежный, пахнущий солью ветер.