Но Чанья не спешила. Америка истощила ее сильнее, чем она думала. И красотка решила расслабиться — на тайский манер.
Благодаря предупреждению Митча она уезжала из Соединенных Штатов с такой поспешностью, что ему не пришло в голову спросить у нее адрес. Не было у Митча и номера телефона, потому что ее американский мобильник не действовал за пределами США. Если бы Чанья захотела, то могла бы навсегда захлопнуть дверь перед Тернером. Даже имея доступ к немалым возможностям ЦРУ, он вряд ли сумел бы отыскать ее в Таиланде. Именно так она и собиралась поступить: порвать навсегда и с ним, и с его пугающим восхитительным безумием.
Но переезд с Запада на Восток вызвал такие изменения правил игры, от которых кругом шла голова. Послеобеденные часы в ее деревне были долгими и жаркими. Никому не приходило в голову ничего иного, как завалиться спать, сыграть в «больше-меньше» или нализаться самогона. Недаром же она называлась Деревушкой Спящего Слона. Даже ее кузина Джиап любила сразиться на деньги и побаловаться холодным пивком. Стремясь заработать состояние, Чанья усвоила кое-что из религии — целеустремленность. Каждый вечер надо составлять список того, что необходимо сделать завтра. Трезвенник Митч привык при этом молиться. А на следующий день проверять, что выполнено и на сколько удалось продвинуться к цели. При переезде в другую страну такая привычка моментально забрала покой. Стоило повременить пару месяцев, беспокойство бы улеглось и Чанья приспособилась бы к примитивному ритму жизни любимого дома. Но в соседней деревне, в десяти минутах езды на мотоцикле обнаружилось интернет-кафе.
Это был дом в китайском стиле. Хозяйка, пожилая женщина, вдобавок к составлению гороскопов, продаже любовного зелья и астрологическим бизнес-прогнозам, чтобы свести концы с концами, брала на дом стирку и установила несколько подключенных к Интернету компьютеров. Чанья знала, что в любой онлайновой службе она может получить абонемент пользователя так, что Митч не сможет определить ее местонахождение.
Раньше она не сознавала, но, оглядываясь назад, поняла, что Тернер при всех его проблемах оказался ближе всего к тому, что принято называть истинным любовником. Танее, разумеется, был великолепен, но она состояла при нем младшей женой, а не богиней. Чанья не могла сказать, насколько она любила Митча, но теперь видела, как сильно влекла его страсть, и ощущала себя так, словно у нее отняли нечто жизненно важное. Сердце постоянно мучительно ныло — новое и очень непривычное состояние в ее положении.
Первое послание в адрес его электронной почты на работе было образцом кокетливой скромности:
Привет, ты как?
Через несколько минут он ответил:
Чанья, Господи, где ты? Куда подевалась? Я совершенно сошел с ума. Каждый день молюсь, утром и вечером хожу в церковь, сажусь на заднюю скамью, и когда не возношу молитвы, то плачу. Чанья, я не могу без тебя. Совершенно сбрендил, верую не так, как полагается, от всего оторвался, на работе лицемерю, знаю, вся система пошла кувырком и мое единственное спасение — это ты. Все последние недели думал об одном: только ты способна меня спасти. Хочу быть только с тобой. Сделаю все, что пожелаешь. А ты можешь делать все, что тебе угодно. Продолжай заниматься проституцией, если тебе это нужно. Где ты? Я уверен, что могу получить назначение в страну. Атака на башни-близнецы поставила контору на уши. Кое-кто из начальников готов прислушаться к любому намеку, особенно со стороны тех, кто знаком с Азией. Мне и надо-то всего сказать, что готов поболтаться на тайской границе, где много мусульман, собрать о них сведения и выяснить, что замышляют бородачи… Могу оказаться там через месяц, а может быть, и раньше. Все хотят заработать очки на одиннадцатом сентября, и, по мнению некоторых, послать такого человека, как я, в край правоверных полезно для послужного списка. Дорогая, дай мне номер твоего телефона. Пожалуйста.