Скрип петлей. Дверной хлопок. Неторопливые шаги. Ещё одна открывшаяся дверь - теперь уже шаги за стеной. Шаги засуетились на кухне. Андрей предположил, что это тётя Галя.
Встав, наконец, с кровати, он накинул на себя свою одежду и, не заправив кровать, вышел на кухню. Там действительно хозяйничала тётя Галя.
- О! Ты встал? Не разбудила? - Спросила она, уже наливая в кружку кипяток с чайника
- Нет. А где все? - холодно поинтересовался Андрей, усаживаясь за стол.
- В поле за травой уехали, - женщина поставила перед ним кружку с кофе. - Скоро уж вернуться должны.
- Сегодня в чём-нибудь помочь надо будет?
- Ой, я не знаю, что Вова делать сегодня хотел. Приедет - спроси у него.
Андрей молча пил чай. Тётя Галя продолжала что-то готовить. С громкими шагами, вошёл дядя Вова.
- Доброе утро Андрей Олегович!
- Доброе утро, - ответил Андрей со слабой улыбкой, пытаясь скрыть раздражение.
- Галина Степановна, Что у нас там с чаем? - с улыбкой спросил дядя Вова, усаживаясь во главе стола.
- Сейчас будет. Уже заварила.
- Замечательно. Андрей Олегович, вчера ты оказал нам неоценимую помощь. Может, и сегодня подсобишь?
- Да, конечно, - тихо ответил Андрей, потом громче спросил. - А что сегодня делать будем?
- Сегодня-то? Да... мелочь по сути. С Пилорамы доски привезём.
- Когда поедем? - обречённым голосом поинтересовался Андрей.
- Сейчас чайку наверну. Без чая-то не гоже работу начинать.
Минут через сорок Андрей был на улице, одетый в свою вчерашнюю потёртую и старую одежду. Рядом на крыльце без майки сидел Дима. Дядя Вова вышел и сел рядом с Димой. Достал сигарету и медленно закурил.
- Готовы, орлы? - спросил он после недолгого молчания.
- Ага! - ответил Дима, протяжно зевнув.
- Тогда нечего зад отсиживать. Залезайте в машину.
Прошли на задний двор, где стоял Камаз с длинным прицепом.
До пилорамы доехали быстро. Дядя Вова заглушил машину. Они с Димой вышли и направились в сторону небольшой будки, что стояла сразу за въездом. Андрей крутился возле машины, не зная, куда себя деть. Из длинного низкого здания доносились громкие механические звуки. Андрей зашёл внутрь. Толстый мужчина с голым торсом и рваных трениках ворочал брёвна с помощью лебёдки, а потом распиливал их на доски разной толщины. Признаться, процесс распиловки древесных брёвен увлёк Андрея, он внимательно наблюдал за каждым движением пилорамщика и механизмов. По шатающейся походке первого, он догадывался, что мужчина более, чем пьян.
- Вон ваша куча, - сказал незнакомый голос за спиной, перекрикивая пилораму. Андрей повернулся. Там стоял высокий худой мужчина, возрастом, наверное, как дядя Вова, который стоял рядом с ним вместе с сыном.- Сейчас вон Василич допилит, и можете грузить, - продолжил мужчина, потом, увидев Андрея, протянул ему руку для пожатия и спросил - А это ещё кто? Никак помощника привёл? А, Геннадьич? -
- Помнишь, Олега Геннадьевича?
- Какого Олега Геннадьевича? Брата Твоего шоль?
- Ну?
- Канеш помню, как забыть такого персонажа?
- Вот, его сын. Андрей Олегович.
Мужчина опять уставился на Андрея.
- Не. Не похож. Мож он эта... того... от соседа? - мужчина раздражающе заржал
- Не шутил бы ты так, Степан Степанович, - со сдержанной улыбкой ответил Дядя Вова.
- Да ладно тебе, все свои. Заезжай сюда задом - Степан Степанович начал показывать руками, пацаны отсюда покидают.
- Ага. Сколько там?
- Ты... не торопи батьку. Грузи давай. А я насчитаю.
Дядя Вова одним движением прыгнул в кабину, захлопнул дверь и завёл мотор. Покружившись по территории он, наконец, пристроил прицеп под нужным углом. Пока Дима открыл задний борт, дядя Вова быстро залез в прицеп. Дима жестом позвал Андрея к себе.
Одна за одной Доски постепенно переползали на прицеп. Андрей недоверчиво косился на зловещую кучу свежераспиленных сосновых досок, думая, что хорошо бы управиться до вечера - так медленно, ему казалось, протекала работа. Не успели они погрузить и половины, как он почувствовал, что у него болят руки и спина. Но глядя на Диму, который также резво ворочал доски, ему было стыдно сказать о своих болячках. Ещё эта усиливающаяся жара добивала. К промокшей от пота рубашке предательски липли опилки. Тело начинало чесаться.
Занятый мыслями о своём бедственном положении, вкупе с жалостью к себе, он не заметил, как куча полностью перекочевала на прицеп Камаза. Он облегчённо опустил ослабшие руки, пока Дима закрывал борт, а дядя Вова, спрыгивал на землю. Мышцы неприятно гудели.