Выбрать главу

Конец нашествию положила великая Ок-Келинская битва, в результате которой объединенные войска Превории и Мокролясья опрокинули и рассеяли орды огулов, и на земли обескровленной Империи, отныне называвшейся Средиземной, пришел долгожданный мир…

Но после этого были еще и длительные, изнуряющие рейды по уничтожению выживших в той битве кочевников, с боями прорывавшихся по выжженным, обезлюдевшим землям в свои степи, смерть в ночной стычке Вайтеха Славного и коронование Герцогом Мокролясским женившегося на старшей дочери Вайтеха, племянника Преворийского Императора - Гуальдо Ле Круама.

Права на мокролясский престол двухмесячного внука Вайтеха Славного - Томеша, сына королевича Вальдемара, погибшего в Ок-Келинской битве на месяц раньше старого короля, были проигнорированы…

Обезлюдевшие земли, по которым прошли огулы, названные в народе за кровожадность и жестокость гулями [9], заселили выходцы из густо заселенных западных провинций. Так образовались две новые провинции - Кримлия и Фронтира, разделенные Чертовым Хребтом и разрезавшие бывшее Королевство Мокролясское широкой полосой на две части - само Герцогство Мокролясское и небольшую провинцию Блотина, расположенную среди густой сети речушек, каналов и болот, составлявших дельту реки Одуор. Впоследствии, основную часть Кримлийских земель выкупили и заселили изгнанники из далекого Мосула - последователи халдейского бога Яшвы - харисеи, издревле отличавшиеся огромным талантом и выдающимися способностями в делах торговли и ростовщичества.

О трагической же судьбе народа рушики, уничтоженного оголами, свидетельствовали лишь разрушенные камни крепостей и селений, да груды белевших на полях былых сражений, никем не захороненных костей, среди которых часто попадались и детские, принадлежавших прежним хозяевам края…

И вот теперь, сто пятьдесят лет спустя после смерти последних представителей этого народа, из Проклятой Пущи появляется человек, при знакомстве назвавший себя рушики. Этот человек странно говорит, странно двигается, и, не смотря на кажущуюся хрупкость и юность, ведет себя, словно убеленный сединами старый воин-ветеран, оттоптавший калигами не одну тысячу ли по пыльным, щедро орошенным потом и кровью, дорогам военного лихолетья.

Один только взгляд его огромных, пронзительно-голубых глаз, казалось, принадлежавших глубокому старцу, пристально, в самую суть души смотревших с совсем еще детского лица, вызывал у Миоры легкий холодок по коже и неосознанное ощущение смутной тревоги.

Незнакомец, наутро после той ужасной ночи откинувший полог опрокинутого стадом взбесившихся туров возка, сразу показался Миоре каким-то неестественным, словно не от мира сего, ходячим собранием тайн и парадоксов. Очень высокого роста, одетый в типичный костюм небогатого преворийского дворянина, как оказалось впоследствии, подобранный им для себя тут же, среди обломков каравана, он называет себя вполне преворийским именем - Ассил Ле Крымо, и не может связать по-имперски ни одного слова. Хотя, как ни странно, при этом может с трудом изъясняться по-мокролясски.

Густая грива мокрых каштановых волос, ниспадавших на плечи, совершенно необычных для жителей Империи, обрамляла бледное, будто мелом натертое лицо, принадлежавшее, казалось, человеку, только что вернувшемуся с того света. Странные, изысканные манеры и движения, нет-нет, да проявлявшие себя сквозь налет хмурой, целеустремленной сосредоточенности, простодушия и легкой грубоватости, приставших, скорее, пожилому центуриону Пограничного Легиона, чем столь юной особе, с головой выдавали его, по неизвестным причинам скрываемое, но явно благородное происхождение. О том же говорили и холеные, никогда не знавшие грубой работы руки, более подходившие изнеженной придворной даме, чем воину. Но тот уверенный мастерский хват, с которым эти руки держали оружие, а так же кошачья походка потомственного Императорского Егеря, прорывавшаяся сквозь неуверенные, ватные движения, как будто он после тяжелой травмы только учился вновь управлять своим телом, твердили о недюжинном опыте их хозяина на поприще умерщвления себе подобных.

Проявленные незнакомцем при общении с чудом выжившими детьми такт и обходительность, как-то сразу расположили к нему всех членов их маленькой группы. В последствии Миора часто размышляла, что же именно заставило их довериться первому встречному, так великодушно проявившему к ним свои заботу и участие, и не могла ответить на этот вопрос. Единственным, кто сразу отнесся к лану Ассилу в явной опаской, был лан Варуш, но того более смущали обстоятельства появления одинокого человека среди глухого леса, чем сама личность неожиданного попутчика. Самоубийственный план пересечения Чертового Хребта, предложенный ланом Ассилом, был единственным вариантом, при котором сохранялась хоть какая-то надежда выжить всем, и Миора, как старшая в группе не только по возрасту, но и по праву старшей дочери их общего Сеньора, приняла решение следовать за будто самими богами посланным, одиноким путником.

Уже первые действия, предпринятые их неизвестным спасителем, подтвердили право того командовать их маленькой группой - под его уверенным руководством из разбросанного по всей поляне, потоптанного барахла, была споро извлечена большая груда совершенно, на первый взгляд, разноплановых и ненужных, вещей, впоследствии так пригодившихся для выживания в лесу.

Скептически осмотрев своих невольных спутников, он тяжело вздохнул, и, немного подумав, ополовинил содержимое этой кучи, оставив лишь огниво, еду, топоры, десяток метательных ножей, по два комплекта теплых вещей и тонко кованный, легкий медный котелок, ранее принадлежавший сопровождавшим ребят кметям.

Распределив всю поклажу на пять неравных частей, он споро увязал и утрамбовал все в кожаные легионерские вещевые мешки, подобранные у разгромленного бивуака несчастных дружинников сэра Манфера.

–Это - лан Ассил кивнул на мешки - обязательный вес, который должен будет нести каждый. А на тебя, дружище,- он так уверенно подошел к злобно косящему на него лиловым глазом боевому камалю лана Варуша, что зверюга, вовсе не отличавшаяся смирным нравом, испуганно хрипя, попятилась. - Мы возложим на тебя самое ответственное задание - ты повезешь малышек и основную поклажу. - Ну-ну, тихо, тихо… - успокаивающе пробормотал он, ухватившись рукой за один из коротеньких рожек, и нежно поглаживая другой рукой бархатный храп камаля, вовсе опешившего от столь беспардонной фамильярности.

Удивительно, но впавшее в шоковый ступор от такого с ним наглого обращения животное даже не попыталось сопротивляться.

– Пан Варуш - хриплый, простуженный голос незнакомца, прерываемый иногда сиплым кашлем, делал еще более непонятным его, сильно искаженный неведомым акцентом, мокролясский - как вы умудряетесь управлять этими животными без узды, трензеля и поводьев? - Я ведь видел, оно отлично вас слушается…

… Потерявший от шока дар речи, юный мокролясец с благоговейным ужасом смотрел на то, как его верный боевой камаль, гордость конюшен старого барона Спыхальского, когда-то разорвавший в клочья неосторожного конюха, осмелившегося подойти слишком близко к его оскаленной пасти, а затем покалечивший еще двоих, пытавшихся оттащить его от жертвы, смиренно подставляет морду грубоватым ласкам рук безвестного лесного проходимца…

– Так ведь это… - Невнятно промямлил юный рыцарь,

– Камали - они ведь мысли хозяина чуют, не то, что конечно, Бугай-туры - в сравнении с ними камали тупы - но основные требования наездника понимают. Вот…

Теперь пришла очередь удивляться лану Ассилу:

вернуться

9

гулль- злобный лесной демон-людоед