Она отбросила полотенце в сторону и натянула сорочку и корсет так же быстро, как и сняла.
Жжение в легких дало знать, что Стонтон слишком долго задерживал дыхание, а это опасно для здоровья. Он резко вдохнул и разжал пальцы на обеих руках – оказывается, все время этого поразительно эротического представления он сжимал кулаки. Ни одна любовница никогда не вызывала у него такого мучительного томления… А ведь мисс Симпсон не прилагала к этому никаких усилий.
Впрочем, она и не знала, что устраивает представление для презренного мерзавца, что прятался в тени.
Стонтон решил, что будет терзаться угрызениями совести потом.
Дверь открылась. Марианна повернулась, дружелюбно поздоровалась и пошла навстречу парнишке лет двадцати, не больше, тело которого как раз находилось на стадии перехода от мальчика к мужчине.
Парнишка ответил на ее доброжелательное приветствие наглой ухмылкой, и Сент-Джон сразу рассвирепел. Зато Марианна, похоже, скорее развеселилась, чем оскорбилась.
Парень обернулся к Джеку и произнес скрипучим гнусавым голосом:
– Слышь, ты, она до моего веса-то не дотягивает. А че, если я ее покалечу?
Оскорбительно-пренебрежительным взглядом он окинул гибкую полураздетую фигуру Марианны.
Парень, безусловно, прав: и веса в нем минимум на стоун больше, и ростом он дюйма на два выше. Может, тренер слегка не в ладах с мозгами, если ставит женщину против мужчины, пусть и столь юного, недоумевал Сент-Джон.
– Ты лучше о себе беспокойся, Томми, – посоветовал Джек парню, иронично взглянув на него. – Тебе нужно размяться?
Томми нагло усмехнулся, и его глаза-бусинки презрительно скользнули по Марианне.
– Не, думаю, со мной и так все неплохо.
Стонтон невольно сжал кулаки. Ну надо же – такое возмутительное неуважение! Он понятия не имел, почему так оскорбился за Марианну Симпсон, ведь она-то определенно не обращала внимания на поведение парня.
– Ну что ж, ладно. – Джек коротко кивнул. – Раздевайся, и я сперва забинтую тебе руки, а потом наденем перчатки.
– Чего? – воскликнул Томми, остановившись на полушаге. – Ты че, хочешь, чтобы я надел перчатки?
Челюсть Джека зловеще окаменела.
– Я тебе уже говорил. Хочешь денег – наденешь перчатки. А сейчас или заткни свою глотку, или убирайся отсюда к черту.
Томми поднял обе руки в успокаивающем жесте, на его лице отразился страх.
– Да ладно, ладно, давай.
Марианна повернулась к соглядатаю спиной и подставила Джеку руки, чтобы он завязал ей боксерские перчатки. Округлые выпуклости хорошо развитых ягодиц при каждом движении прижимались к тонкому муслину сорочки. Подштанники и сорочка скрывали ее бедра, но толстые шерстяные чулки не могли скрыть икры, мускулистые, красивой формы. И опять черты, которые в обычной ситуации показались бы ему мужеподобными и непривлекательными, скрашивались наличием изящных лодыжек.
Он нахмурился, вновь ощутив нежелательную реакцию тела, и перевел взгляд на ее плечи, пока Джек завязывал перчатку.
Отношение Стонтона к боксу, как и ко многому другому, менялось по мере взросления. В юности он наслаждался кровавыми поединками, когда дрались голыми руками, теперь же считал подобные зрелища отталкивающими и варварскими как для мужчин, так и для женщин.
За боксерскими поединками было бы интересно наблюдать, если бы не увечья, которые наносили друг другу соперники. И даже в перчатках этот спорт был жестоким, о чем живо повествовали синяки на теле Марианны. Как Фарнем мог так поступить с членом собственной семьи – да с любой племянницей, если уж на то пошло, – Сент-Джон понять не мог.
«Умерь свой крестоносный дух, старина! Чем занимается эта особа, тебя не касается», – пронеслось у него в голове.
Верно, не касается. Но в мире герцога Стонтона джентльмены оберегают женщин, а не зарабатывают на них.
«А, так вот что происходит в борделях, куда поставляют маленьких девочек для состоятельных джентльменов! Их там оберегают». Такие мысли не давали ему покоя.
Это обвинение он отрицать не мог. Ему было стыдно, что мужчины, вместе с которыми он рос, превращают в свою добычу слабых и беспомощных.
«А мисс Симпсон ты тоже сделаешь своей добычей?» – донимал его внутренний голос.
Сент-Джон велел ему заткнуться. У герцога еще будет полно времени, чтобы побороться со своей совестью – потом, когда он освободит брата.
Закончив с завязками Марианны, Джек перешел к Томми.
Марианна не давала мышцам остыть, делая растяжку. Ее тело было упругим и гибким, а не бугристым от мускулов, как у большинства боксеров-мужчин.