Выбрать главу

Госпожа Дакс незамедлительно вспылила:

— Оставьте нас в покое с вашим очищением! Если бы вы не отняли у народа его веры, он не был бы так испорчен, а теперь вы уже ничего не поделаете!

Она ненавидела фразы мужа, и в особенности ненавидела его гугенотское, исключительно внутреннее, благочестие. Из чувства протеста и вызова она с шумом отправлялась два раза в неделю к обедне, хотя, по правде сказать, была не слишком верующей. Господин Дакс сухо упрекнул ее в этом.

— Ваш народ был не более религиозен, чем вы сами! Суеверие — не вера.

— Черт возьми! — заявил доктор Баррье, который был тонким политиком. — Черт возьми! Вот это суп, так суп! Папаша Дакс, такой кухни, как у вас, нет ни у кого.

Барышня Дакс безразлично молчала по привычке. Господин Баррье внезапно обратился с вопросом к своему шурину:

— Ну а ты, старина Бернар! Ты, значит, увозишь от меня в Швейцарию мою невесту? По крайней мере, ты доволен?

— Очень доволен, — сказал Бернар прочувствованным тоном. — Школьный год выдался трудный, господин Баррье! Но вы ведь приедете к нам туда?

— Если смогу, голубчик! Ведь ты знаешь, врач — это то же, что торговец шелком. Спроси у папы, легко ли урвать даже два дня, чтоб поехать на дачу?

Господин Дакс поднял голову и с гордостью оглядел своего сына и жениха своей дочери — оба они были трудолюбивы.

— Большой прием сегодня, Баррье?

— Так себе! Как обычно. Но дела пойдут лучше, папаша Дакс, когда мы после свадьбы переедем в другой квартал.

Барышня Дакс робко улыбнулась и подняла глаза на жениха. Но жених, занятый проектами расширения клиентуры, был бесконечно далек от того, чтоб разводить сантименты.

— Понимаете, папаша, улица Президента Карно — это настоящая дыра. Заработать там можно, но заработок этот не будет ни обеспеченным, ни постоянным, ни верным. Чтоб иметь настоящий, крепкий успех, нужно быть дорогим врачом. А для этого нужно жить только в Беллькуре или на улице Ноай. Понимаете?

Господин Дакс прекрасно понимал. Он даже привел в качестве аргумента параллель из области торговли шелком. Разговор оживился. Барышня Дакс, которая старалась интересоваться им, не удивилась, уловив несколько выражений, слышанных уже на улице Террай в конторе, похожей на классную комнату, которыми обменивались занятые своим делом служащие.

Госпожа Дакс хмурилась и молчала.

Тем временем доктор Баррье не переставал занимать свою невесту:

— Как провели вы сегодняшний день, сударыня?

— Я была в Фурвьере.

И она с опаской ждала насмешек: господин Баррье кичился своим вольномыслием. Но он ограничился тем, что снисходительно посмеялся:

— Конечно, вы правы, если это вам нравится! Господин Дакс поглядел на свою дочь с некоторым презрением:

— Что делать, Баррье! Это у нее от матери.

— Оставим это! — быстро возразил жених. — Мне это безразлично. Я не так нетерпим, как вы, папаша. Пусть моя жена ходит к обедне, сколько ей заблагорассудится. Я старый либерал, я буду уважать все ее затеи.

Но господин Дакс сам претендовал на звание человека широких взглядов.

— Я больше, чем кто бы то ни было, уважаю, друг мой, то, что достойно уважения. Но вы увидите ее ханжество, которое послужит хорошим испытанием для вашего терпения. Я счел бы себя недобросовестным, не предупредив вас об этом…

Госпожа Дакс от злости даже положила вилку, чтоб более демонстративно пожать плечами. Доктор обеспокоился и постарался умилостивить ее:

— Ну, ну, госпожа Дакс, не сердитесь. Видите ли, когда все будут думать так, как я, вопросы веры не будут никого занимать!

Госпожа Дакс резко и ясно сформулировала:

— Друг мой, вы говорите, как по писаному. Но когда все будут рассуждать, как вы, тогда не будет больше глупцов, а это время еще не слишком близко. Вы человек достаточно развитой, чтоб обходиться без веры, а я — хоть и дура, и не образованная — тоже в душе обхожусь кое-как без нее. Но вы женитесь на девушке, которая еще слишком молода, чтоб здраво рассуждать; поверьте мне, позвольте ей ходить к исповеди: это избавит вас от целой кучи хлопот.

Барышня Дакс, опустив голову, молчала. Кроме того, никто не интересовался, что она могла бы об этом сказать.

— Каких бы лет ни была женщина, — отрезал господин Дакс, — она всегда почти настолько слаба рассудком, что нуждается в опекуне. Но у нее есть муж, который исполняет эту обязанность. Что же касается лживых ханжей, то они являются элементом вредным и, кроме того, унижают человеческое достоинство. Баррье, я не советовал бы такому серьезному человеку, как вы… — Господин Дакс принципиально не давал никому советов. — Но я на двадцать пять лет старше вас, и у меня есть тяжело доставшийся мне опыт супружеской жизни. Так вот! Будьте уверены, вы узнаете семейное счастье только в том случае, если воспитаете ум вашей жены и поднимете ее до себя. Она не хуже и не лучше всякой другой. Сотворите ее по образу и подобию своему. Будьте терпеливы и тверды.