Эти две идеологии претендуют на человеколюбие. Национал-Национал-социализмхочет блага немецкому народу и объявляет, что, уничтожая евреев, оказывает человечеству услугу. Коммунизм-ленинизм хочет блага непосредственно всему человечеству. Эта универсальность дает коммунизму огромное преимущество перед нацизмом, программу которого нельзя экспортировать. Обе доктрины предлагают «возвышенные» идеалы, способные вдохновить на воодушевленную преданность и героические свершения. Однако при этом они диктуют право и обязанность убивать. Приведу оказавшиеся пророческими слова Шатобриана: «Во глубине этих различных систем заложено одно героическое средство, объявленное или подразумеваемое; это средство — убийство» А Гюго сформулировал это так: «Этого человека ты можешь убить спокойно» Или эту категорию людей. Придя к власти, они и осуществили эту программу с невиданным дотоле размахом. В равной степени преступны? Изучив тот и другой, зная рекорды нацистской преступности 94 но интенсивности (газовые камеры) и рекорды коммунизма по экстенсивности (более 60 миллионов жертв), знай то развращение душ и умов, которое производят один и другой, я думаю, что этой опасной дискуссии нет места и надо отвечать просто и твердо: да, одинаково преступны.
Проблема, которая встает перед нами, заключается в следующем: как же получается, что сегодня, то есть в 1997 г., историческая память подходит к ним до того неодинаково, что, кажется, забывает коммунизм.
Нет нужды распространяться об этом неравенстве. Еще в 1989 г. польская оппозиция с примасом Церкви во главе рекомендовала забвение и прощение. В большинстве стран, выбирающихся из коммунизма, и речи не было о наказании руководителей, которые в течение двух или трех поколений убивали, лишали свободы, разоряли и оболванивали своих подданных. За исключением Восточной Германии и Чехии, коммунистам повсюду было позволено и дальше участвовать в политических играх, благодаря чему они то там то сям возвращаются к власти. В России и других республиках дипломатические и полицейские кадры остались на местах. Запад благоприятно оценил эту фактическую амнистию. Утверждение номенклатуры у власти сравнивают с термидорианством бывших якобинцев. С некоторых пор наши средства информации вновь охотно говорят о «коммунистической эпопее» Коминтерновское прошлое французской компартии — ясно и документировать) изложенное — никоим образом не мешает ей быть принятой в лоно французской демократии.
Напротив, damnatio memoriae [вечное проклятие] нацизма не только не подвержено никакому сроку давности, но кажется день изо дня тяжелее. Обширная библиотека богатеет год от года. Музеи и выставки поддерживают — и правильно делают — сознание «ужаса преступления».
Обратимся к службе документации крупной вечерней газеты. Выберем вызываемые ключевыми словами «темы», трактовавшиеся, начиная с 1990 г. по 14 июня 1997-го, когда я предпринял эту консультацию. «Нацизм» — 480 употреблений, «Сталинизм» — 7. «Освенцим» — 105 раз, «Колыма» — 2, «Магадан» — 1, «Куропаты» — 0, «Голод на Украине» (когда в 1933 г. погибло от 5 до 6 миллионов людей) — 0. Эта консультация — лишь некоторый показатель.
Говоря о своей книге «Память и забвение», Альфред Гроссе заявлял: Я прошу, чтобы, взвешивая ответственность за преступления прошлого, ко всем применяли одни и те же критерии» Несомненно, все должно быть так, но это очень трудно, и не как судья, а как простой историк я хотел бы сегодня sine ira et sludia [без гнева и пристрастия] попытаться истолковать эти факты, У меня и мысли нет о том, чтобы исчерпать эту проблему Но все же я могу перечислить некоторые факторы.
Нацизм известен лучше коммунизма, потому что союзные силы широко открыли двери «тайников с трупами» и потому что многие западноевропейские народы пережили его на собственном опыте. Я не раз задавал студенческой аудитории вопрос, знают ли они об искусственном голоде, организованном в 1933 г. на Украине. Они о нем даже не слышали. Нацистское преступление было прежде всего физическим. Нравственно оно не заражало жертв и свидетелей, от которых не требовалось принимать нацизм. Таким образом, оно заметно, очевидно. Газовые камеры, созданные для того, чтобы в промышленном масштабе уничтожать определенную часть человечества, есть один отдельный факт, ГУЛАГ, Лаогай как бы тонут в тумане, остаются предметом далеким, известным но косвенным свидетельствам. Исключение одно — Камбоджа, где сейчас раскапывают массовые захоронения.
Еврейский народ взял на себя ответственность за намять о Катастрофе, о Шоах. Для него это был нравственный долг, вписывающийся в память о долгой череде гонений; религиозный долг, связанный с прославлением или страстным, в стиле Иова, вопрошанием Господа, Который обещал охранять Свой народ и Который наказует несправедливость и преступление. Все человечество должно быть благодарно еврейской памяти за то, что она набожно сохранила архивы Шоах. Загадка — народы забывшие, я к этому вернусь ниже. Добавим, что с тех пор христианский мир обратился лицом к своей совести и ощущает неизгладимую, до сокровенного глубокую рану.