- Месье Гидеон Де Видллер? – О! Да прислужник француз.
- Да. Пройдёмте. Вас ждут.
Я иду за Хранителем и понимаю, что он ведет меня в алхимическую лабораторию. Дверь открывается ,и я вижу среди пустых столов и пузатых ритор и колб, Сен-Жермена без сюртука, в одном жилете, который занимается каким-то опытом по бумагам. Он один.
Увидев меня, он расплывается в улыбке.
- Гийом, зови Ракоцци! Зови всех членов Внутреннего круга! - Француз разворачивается и покидает нас. – Гидеон, мой мальчик! Ты принес?
- Да.
Короткое слово и Сен-Жермен громко счастливо вздыхает. Он, как Фальк, привлекает меня в объятия.
- Молодец! Я верил в тебя! Истинный мой потомок! Лев!
В этот момент входят другие его приспешники во главе с Мирро. Они словно окружают меня, становясь в непринужденные позы.
- Друзья! Гидеон принес нам то, ради чего всё затеяно! Ведь так, Гидеон?
И тут я понимаю, что вся шайка здесь неспроста. Сен-Жермен страхуется на случай, если я не захочу отдавать пузырек.
- Да. Как вы и указали, я прибыл передавать вам вот это.
Я достаю из кармана пузырек, данный мне Фальком, боясь, что этот дьявол прочтет или поймет как-то, что у меня в кармане второй пузырек и заряженный кольт, пронесенный тайно от всех.
Но Сен-Жермен с криком “Viva!”, счастливо хохоча, осторожно забирает у меня пузырек. Сейчас он напоминает Фалька – вот оно родство. Генетика - сильная штука.
- Сколько у вас времени до прыжка обратно?
Наплевав на правила Путешетсвенников, смотрю на часы.
- Еще пять минут.
- Тогда отпразднуем это великое событие?
Он проходит к одному из столов и берет бутылку вина. Закрадывается мысль недоверия: «Не пей, Гидеон». Сен-Жермен что-то говорит, я смотрю на его цепных псов - всю шайку, которые радостно поддакивают , но следят за каждым моим микро движением. Пять минут! У меня всего пять минут. Надо продержаться! Граф разливает по бокал вино и все это в опасной близости от каких-то химических препаратов. И в тоже время на задворках разума бьется мысль, что граф получил свое, с чего бы ему убивать меня?
- Давайте возрадуемся и провозгласим тост за жизнь!
Он раздает бокалы. Я в этот момент пока все заняты, чуть отступаю к столам и мой взгляд падает на пол к шкафу. И тут меня пробирает дрожь. На полу следы чьей-то крови. Кто-то неаккуратно пытался стереть кровь с пола. Явно спешил, потому что угол шкафа весь запачкан и много затекло под него. Темные камни пола в разводах.
Кровь свежая.
Страшно.
Здесь кого-то зарезали. Я успеваю взять себя в руки, когда мне передают бокал с темно-бордовым вином. Еле сдерживаю рвотный порыв, потому что цвет совпадает с пятнами на полу.
- За жизнь, за полноту всех чувств, которая она дарит, за победу над болезнью и смертью!
Сен-Жермен громогласно, подняв вверх бокал, провозглашает тост. В этот момент я чувствую спасительное легкое головокружение. Все пьют. Я лишь губами прикладываюсь к бокалу, раздумывая, в какой момент вытащить оружие. Но граф внезапно замечает, что не глотаю.
- Гидеон, что же вы не пьете за нашу победу?
- Что-то не хочется.
- Пей! – Он приказывает с каким-то диким рыком. По его яростному блеску понимаю, что в вине яд. Его головорезы обнажают шпаги, готовые ринуться на меня. Я осознаю, что время идет на секунды, и кидаю бокал к ногам графа. Стекло с грохотом бьется, заставляя его отступить на шаг. Всего мгновение, всего лишь одна его заминка и я бросаюсь к столам, чтобы перевернуть один, как преграду для них, готовый вытащить кольт, чтобы отстреливаться. Меня вырывает в мое время в тот момент, когда слышу, как граф орет на своих людей: «Остолопы! Он ушел!».
Резкий выброс и меняется освещение. Даже воздух в помещении другой. Я дома. Всё. Жив. Спасся. Но не успеваю почувствовать облегчение и радость от спасения, как снова напряжение и собранность в теле от того, что вижу. Меня парализует шок: Уитмен стоит под прицелом пистолета, который держит Гвен в своей руке.
========== Безумие вечности. Гвендолин ==========
В самой жизни кроется смерть, именно это придает ей неповторимую и мимолетную прелесть. Наверное, цветы так хороши, потому что их век короток. Представляешь, если бы их высекали из камня и мы были бы обречены любоваться ими вечно?!
Наталья Солнцева. Испанские шахматы
Никогда бы не подумала, что еще могу бояться замкнутых пространств, но стоя посреди кучи хлама, которое Хранители называли не иначе, чем антиквариатом, я смотрела на стену и думала лишь о том, что еще немного и я буду готова пробить ее своим лбом. Стоявший рядом хронограф и то будто бы издевался своим грузным молчанием. А секунды складывались в минуту гораздо быстрее, чем мысли Фалька де Виллера складывались в действия. Только едва я успела представить, как прошибаю стену напротив не своей головой, а его – он тут же появился, одарив меня радостной улыбкой.
- Гвендолин! - почти прокричал он, закрывая за собой дверь . Казалось, что энергия вот-вот переполнит его, - Сегодня великий день, не считаешь?
Он подошел поближе и остановился, в расслабленной позе засунув руки в карманы брюк, чуть загибая пиджак. Точно это могло прибавить ему хоть грамм авторитета. Но я продолжала стоять у стены, скрестив руки и смотря на него как на фирменного идиота. Меня до глубины души поражала его преданность делу, но и в то же время невероятно шокировала глупость тех причин, по которым он подчиняется графу, которого даже ни разу не видел. Да и его слепота по отношению к происходящему под его носом производила впечатление некой подставной театральной сцены.
- Граф Сен-Жермен дал указания, что в этот день ты должна быть рядом с ним.
Пожалуй, я должна была аплодировать стоя, судя по его тону, я была удостоена королевской почести. А на деле Сен-Жермен никого не ожидал, наивно полагая, что я умерла при пожаре, который он устроил двадцать с лишним лет назад. Но теперь он поймет, что это не так.
- Вы действительно думаете, что это лекарство? – спросила я, все так же не отрывая от него взгляда. Все-таки я должна была понять мотивы всех поступков Ложи не из чьих-то уст, а именно от Фалька.
- Конечно, - невозмутимо ответил тот, будто бы я только что спросила, правда ли трава зеленая, а небо голубое. В их глазах я всегда была лишь наивной дурочкой, которой можно сказать, щука из пруда волшебник, а когда попрошу представить доказательства, заявить, что это слишком секретно.
- И вам совершенно не кажется, что это неправильно? – продолжила я свой расспрос, пока де Вилер настраивал хронограф на нужную дату. Совершенно не задумываясь о том, куда это привело бы историю человечества. Меня даже не удивляло, почему он делал это один, хотя предполагалось, что в комнате будет полно народа, желающих взглянуть на этот великий момент.
- Неправильно? – спросил он, не подняв даже головы. Ни на секунду. Точно он что-то знал. Точно его предупредили, что я буду задавать такие вопросы. Это заставило меня напрячься, но вовсе не молчать.
- Да. Вы говорите о великом дне, когда мы получим лекарство ото всех болезней. Но разве вас не удивляет, что человечество все еще больно? Миллионы умирают от различных инфекций.
И с каждым годом на каждый недуг прибавлялось несметное количество мертвых. Наша земля кишела вирусами. Так было всегда.
- Всему есть объяснение, Гвендолин. И мы скоро это выясним, - отмахнулся от меня Фальк, точно от назойливой мухи, которая продолжала кружить вокруг его головы.
- Удивительная способность не видеть дальше своего носа. Браво, Фальк, у вас талант, - я усмехнулась, но прежде, чем мне успели ответить чем-то поразительно предсказуемым, уколола палец, в долю секунды исчезла в водовороте времени и вот уже стояла посреди пустого кабинета. Солнечный свет едва проникал сквозь задвинутые шторы, и в этой полутьме слишком явно ощущалось то, что меня здесь не ждали. Усмехаясь от осознания глупости человека, столь яро отстаивающий свой статус поразительного умника, я сжала в руке приготовленный секундомер, заставляя его отсчитывать минуты перед тем, как я смогу раскрыть все карты, а затем подняла свои юбки и направилась к шкафу с книгами. Научные труды, церковные заповеди, философские трактаты – столько веры в будущее, а на деле всего лишь желание защитить себя от смерти. Знал ли ты, молодой путешественник во времени, юный Леопольд, о том, к чему приведут твои амбиции? Знал ли ты, как долго люди будут преследовать твою мнимую мечту о бессмертии?