Льву наконец удалось убедить психолога в том, что он расслабился. Чтобы добиться этого, ему пришлось использовать все имеющиеся в наличии актерские способности, так как в крови его бурлит такое количество адреналина, что он каждую секунду опасается спонтанного взрыва.
— Почему бы тебе не пойти пообщаться с ребятами? — спрашивает доктор. — Стоит провести с ними какое-то время, узнать их получше. Постарайся, Лев, сделай над собой усилие. Ты не пожалеешь.
— Да. Да, конечно. Я так и сделаю. Спасибо. Мне уже намного лучше.
— Я рад.
Администратор подает знак, и все, включая священников, встают.
На часах четыре минуты второго. Лев с трудом подавляет желание броситься к двери. Его останавливает лишь понимание, что за любое резкое движение его снова передадут в руки психиатра. Он выходит из кабинета вместе с пасторами, затеявшими разговор о его месте в жизни и о благости, которой наделен Лев, будучи носителем священной миссии.
Только оказавшись на улице, Лев замечает царящую там суматоху. Со всех сторон на лужайку между спальными корпусами и Лавкой мясника сбегаются ребята, оставив спортивные упражнения и все прочие дела. Неужели Маи и Блэйн уже все сделали без него? Но никаких взрывов слышно не было. Нет, дело в чем-то другом.
— Беглец из Акрона! — кричит кто-то из ребят. — Его ведут на разборку!
В ту же секунду Лев видит Коннора. Он идет по красной ковровой дорожке в сопровождении двух охранников, не отстающих ни на шаг. На лужайке перед Лавкой собралось немало «трудных», но подходить к Коннору ближе они опасаются. Между тем толпа постоянно увеличивается. Ребята выбегают из спален, из столовой — отовсюду. Оркестр перестал играть, не закончив очередной композиции. Девушка, сидящая за клавишами, заметила Коннора, идущего к входу в Лавку, и зарыдала в голос. Он, останавливается, смотрит на нее снизу вверх и посылает воздушный поцелуй, прежде чем продолжить свой путь. Лев слышит, как девушка плачет.
Охранники и представители администрации всех рангов суетятся, стараясь заставить всех разойтись по местам, но толпа продолжает разрастаться. Ребята не уходят — повлиять на происходящее они не могут, но проводить в последний путь Коннора хотят все. Они должны видеть, как он уходит из жизни.
— Давайте отдадим почести нашему Беглецу! — кричит кто-то, начиная хлопать. — Проводим аплодисментами нашего Коннора!
Буквально через секунду аплодирует вся толпа, провожая его восторженными криками.
Аплодисменты.
Хлопки.
Маи и Блэйн!
Неожиданно Лев понимает, что произойдет буквально через несколько секунд. Нельзя позволить Коннору войти внутрь! Только не сейчас! Он должен его остановить.
Оставив позади изумленных священников, Лев бросается вдогонку. Коннор уже у самого входа, осталось лишь подняться по ступенькам и войти в дверь. Лев пробирается сквозь толпу, но ребят так много, что их нужно расталкивать, а этого сделать он не может, потому что взрывчатое вещество в крови сдетонирует от ударов. Нужно пробраться вперед быстро, но осторожно, а осторожность обратно пропорциональна скорости.
— Коннор! — кричит он, но его голос тонет в гуле приветственных возгласов. А тут еще и оркестр вновь начинает играть. Воздух оглашается звуками национального гимна, как на похоронах виднейших американцев. Ни охранники, ни персонал не могут ничего сделать. Они стараются прекратить беспорядки, и это дело настолько сильно всех отвлекает, что Лев беспрепятственно выходит на красную ковровую дорожку и никто его не останавливает. Теперь пространство между ним и Коннором, успевшим уже преодолеть первые две ступеньки, свободно. Лев бросается за ним, выкрикивая на ходу его имя, но все напрасно — он его не слышит. Пока Лев бежит, Коннор в сопровождении охранников проходит сквозь стеклянные двери и исчезает внутри.
— Нет, Коннор, нет! — кричит Лев в отчаянии.
Но двери уже закрыты. Коннор в Лавке мясника. Однако его не положат на операционный стол. Он погибнет вместе с теми, кто находится в здании…
В этот момент, словно для того, чтобы Лев окончательно понял, насколько бессмысленными и бесполезными были все его усилия, он, подняв голову, встречается взглядом с девушкой-клавишницей.
Риса внимательно смотрит на него. Как он мог быть таким невнимательным? Можно было бы сразу понять, что это она. Он мог бы узнать ее голос, когда она плакала. Мог бы догадаться, кому Коннор послал прощальный поцелуй. Потрясенный этими мыслями, Лев замирает на месте.