– Как будто ангелы выкрикивают мое имя.
Волна мурашек пробегает у меня по спине от этой фразы.
Глава четвертая
В старом доме никто ничего не выбрасывал. Одежду сваливали в кучи, которые постепенно превращались в холмы, а потом в настоящие горы. Мы с братьями по ним лазили и прыгали. В коридоре сплошные завалы, в спальне тоже – родителям даже пришлось в конце концов перебраться спать в отцовский кабинет. Настоящий хаос. Повсюду пустые мешки и коробки из-под колец, кроссовок или платьев. Пачка потрепанных журналов (папа собирался читать какие-то статьи), сверху старый тромбон (мама хотела соорудить лампу), тут же разбросаны пластмассовые ножки и ручки (одной девчонке из Карни пообещали сшить куклу) и бесконечные россыпи запасных пуговиц (некоторые до сих пор в магазинных бумажных пакетиках). На кухонном столе на башне из тарелок опасно накренилась кофеварка.
Так странно сюда вернуться. Все как было при родителях. Беру со стола пятицентовик и перекатываю его между костяшками пальцев. Папа научил.
– Натуральный свинарник, – дед появляется в дверях столовой, пристегивая на ходу подтяжки.
В общежитиях моей школы всегда порядок, комнаты проверяют регулярно и за бардак могут оставить в субботу после уроков. Я столько времени там прожил, что теперь, в этом доме, к узнаванию примешивается легкая неприязнь. Пахнет плесенью и затхлостью, а еще чем-то кисловатым – наверное, застарелый запах пота. Филип бросает мою сумку на покрытый трещинами линолеум.
– Дедушка, машину не одолжишь?
– Завтра, если успеем убраться хотя бы чуть-чуть. С доктором договорился?
– Ну да, – снова вру. – Потому и нужна машина.
На самом деле мне нужно время и не нужны свидетели. В плане по возвращению в Веллингфорд действительно значится доктор, но на прием я, конечно, не записывался.
Брат снимает черные очки:
– На какой день записался?
– На завтра, – перевожу взгляд с деда на Филипа, сочиняя на ходу. – На два. К доктору Черчиллю, специалисту по сну из Принстона. Ты не против?
Во вранье всегда лучше подмешивать как можно больше правды. Я сказал им, куда поеду, но не сказал зачем.
– Жена там вам передала кое-что. Пойду принесу, пока не забыл.
Ни дед, ни брат не выказывают ни малейшего желания поехать со мной на эту липовую встречу. Слава богу! Хотя расслабляться рано.
Если старый дом разрезать пополам, можно, наверное, обнаружить нечто вроде годовых колец, как у дерева, или осадочных слоев в породе. Белая с черным шерсть (когда мне было семь, мы завели собаку), кислотные мамины джинсы, шесть заляпанных кровью наволочек (тогда я ободрал коленку). Все семейные секреты зарыты на огромной свалке. Вообще, здесь просто бардак, но иногда получается волшебство. Мама могла залезть в какой-нибудь темный угол, шкаф или сумку и достать оттуда все что угодно. Раз перед новогодней вечеринкой достала себе бриллиантовое колье и кольцо с красивым крупным топазом. Когда я слег с температурой, а читать было совсем нечего, вынула откуда-то все «Хроники Нарнии». После Льюиса нашла резные шахматы ручной работы.
Дед моет чашку и выглядывает в окно:
– Гляди, сколько кошек. Там, в сарае.
Филип аккуратно ставит на стол пакет с продуктами. Что-то у него странное с лицом.
– Бездомные?
Старик вилкой вылавливает из тостера засохший кусочек хлеба и бросает в мусорный пакет, подвешенный к дверной ручке.
Подхожу к окну. Полосатый котяра плавным текучим движением вспрыгивает на ржавую банку из-под краски. Белая кошка уселась среди сорняков, чуть подергивая кончиком хвоста.
– Как думаешь, долго они здесь ошиваются?
Дедушка качает головой.
– Наверняка чьи-то питомцы. Не похожи на бездомных.
Он фыркает.
– Покормить их, что ли? – размышляю я вслух.
– Лучше капканы поставь, – огрызается Филип, – пока не расплодились.
Он уезжает, а я все-таки иду их кормить. Ставлю на землю открытую банку тунца, но зверьки боязливо держатся на расстоянии. Зато когда я отхожу к дверям, начинается настоящая драка. За еду сражаются пять кошек – белая, две полосатые (похожи как две капли воды), пушистая черная с белым пятном на шее и маленькая палевая.
Все утро мы с мрачным видом драим кухню, надев резиновые перчатки. Выкидываем кучу ржавых вилок, дуршлаг, пару кастрюль. Под линолеумом обнаруживается целое семейство тараканов. Успеваем нескольких передавить, но большинство разбегается. После обеда звоню Сэму, но трубку снимает Йохан. Мой сосед по комнате поглощен экспериментом – проверяет, контролируют ли парни из двенадцатого «летное пространство над своим газоном». То есть держит ногу над этим газоном и ждет, пока кто-нибудь не съездит ему по морде. Ладно, потом перезвоню.