То, что стоило нам трудов и страданий, несоизмеримо выше ценится. Так что Ширас считал минуты до того момента, когда священник назовет их мужем и женой и он с полным правом (а главное, с каким удовольствтием!) пошлет к чертям свою крикливую тещу.
Сюрприз преподнесла Нильда. На предложение Голена, которое он сделал ей официально перед всем народом, девушка ответила отказом.
- Почему?! - не мог понять Голен.
Ему было больно и обидно.
- Ты же согласилась выйти за меня! Почему теперь отказываешь?! Или ты притворялась, что любишь... - Он потемнел лицом и отвернулся, - Прости. Это было жестоко.
- Ты ничего не понимаешь! Я согласилась выйти за Голена из фиордов! А теперь ты Голен - князь Таргаса. А я простая разносчица из портовой таверны. Мы больше не равны.
- К чертям!!! - заорал Голен, - Если тебе это так противно, я сейчас же отрекусь от этого княжества! Если дело только в этом. Ответь, черт бы тебя побрал!
Алексиор некоторое время наблюдал, как они препираются и орут друг на друга, а потом подозвал к себе Джулиуса.
- Встань на одно колено, - велел он старшине контрабандистов.
То удивился, но приказ выполнил. Алексиор же обратился к контрабандистам, которых тут было много:
- Вы признаете этого человека старшим над вами?
Те согласно зашумели, потому что Джулиус давно уже пользовался непререкаемым авторитетом.
- Тогда, властью, данной мне священными символами нашей страны, объявляю фиорды вольным княжеством. Отныне так оно и будет именоваться. А тебя, Джулиус, старый пират, нарекаю князем вольно княжества Фиорды, - он опустил саблю сначала на одно его плечо, потом на другое, - А внучку твою, Нильду, нарекаю наследницей.
Весь народ затих в молчании. Над площадью могла муха пролететь - ее бы услышали. Алексиор оглядел всех, потом обратился к девушке, так и оставшейся стоять с открытым ртом.
- Ну что, теперь вопрос исчерпан, и вы равны?
Она несколько секунд смотрела на него, потом беспомощно сморщилась и заплакала, уткнувшись в грудь Голену. Он гладил ее по спине, успокаивая:
- Ну что ты, дуреха...
- Я думала... Думала... тебе не стоит на мне жениться... - всхлипывала она, - Ты теперь князь... Как ты меня назвал?!! Сам придурок!
Голен так радостно и громко расхохотался, что даже не стал уворачиваться, когда она стукнула его по голове. А отсмеявшись спросил, целуя ее в мокрый нос:
- Теперь пойдешь за меня?
Та кивнула.
- А вот за то, что выдумывала всякие глупости и пререкалась, и заставила меня понервничать - за все это... Я буду жениться, сидя в кресле! А то еще ноги могут подкоситься от счастья!
Вся толпа, радостно гудя, направилась в храм, венчать счастливые пары. А потом накрыли столы прямо на дворцовой площади.
Хорошо, если будущее правление нового царя начинается с чьего-то счастья.
Люди благодарили Алексиора, желали ему долгих лет жизни и много всего, что можно пожелать царю и человеку. Он улыбался. Еще не так давно, эти же люди, не все, конечно, но очень многие, с готовностью признали его преступником и отправили на эшафот. Но он не держал на них зла. Какие ни на есть, они его люди. Это его обязанность о них заботиться. Вспомнились слова большого брата Вильмора:
- Такова жизнь царя. Мы не всегда делаем то, что нужно нам лично. Что бы не случилось в твоей жизни, ты обязан держать лицо, и перед своим народом быть сильным. Ты их надежда и опора.
Незаметно уйдя с этого свадебного пира, Алексиор вызвал к себе сенешаля. Ему нужно было позаботиться о погребении. И Мариэся, и царицы. Они тоже были его людьми, его долг позаботиться и о них. Государыню Онхельму тихо похоронили в царском склепе, положив ее рядом с Вильмором. Кто-то мог бы возразить. Но ведь она была его женой, она была их царицей, и пусть она была злой колдуньей и привела страну на грань, ей все равно положено место в этом склепе.
А Мариэса похоронили прямо на дворцовой площади и поставили стеллу. Чтобы помнили.
Это было второе неотложное дело, которое Алексиор хотел сделать прежде, чем станет царем.
Третье же было самым главным.
Символы власти, которыми и выбирается достойный правитель, не должны храниться в подвале, в недосягаемом месте. Потому что так ими может завладеть недостойный. И случай с Онхельмой только подтвердил это. Символы были даны народу, и они должны принадлежать народу. И право свое на царство цари должны доказывать перед всеми, а не в темном подземелье.
Но дракон хотел сделать еще кое-что. Новый дар. Навечно.