Ни у кого не вызывало сомнения, кто именно предал учение Христа. Разве не очевидно, что еврей на посту премьера теперь не внемлет крикам страждущих христиан? Позицию Дизраэли, противоположную атроситарианской, разделяли многие политики, но никто не одобрял ее так горячо, как королева Виктория, которая решительно отказывалась понять «эту слащавую сентиментальность по отношению к людям, которые вряд ли заслуживают название истинных христиан». Однако противники Дизраэли не сомневались, что его отношение к этой проблеме определяет исключительно еврейское происхождение, а вовсе не дипломатия или политика. Англия допустила, чтобы во главе страны встал чужак, и сейчас этот чужак пагубно влияет на нравственность народа. Таков был плохо скрываемый смысл проповеди каноника Лиддона в соборе Святого Павла:
Можно предположить, что страна, которая совершила эти деяния, не ведает имени Иисуса Христа и ее действия не следует оценивать по нормам европейской и христианской цивилизации. Пусть так, но вот что язык наш отказывается произнести: по странному недоразумению, правительство, непосредственно ответственное за подобные деяния, обращается за поддержкой и сочувствием не к какому-то ходом истории определенному обиталищу тирании или угнетения и не к какой-то другой европейской державе, а — увы! — к Англии, к свободной, человеколюбивой христианской Англии. Предаваясь этой жестокости, Турция убедила себя — и не без основания, — что может рассчитывать на ее, Англии, благоволение или, по крайней мере, непротивление.
Одно из направлений атроситарианской риторики призывало Англию заставить своего сбившегося с пути премьера следовать христианским заветам. «Панч» опубликовал карикатуру, изображающую британского льва, укоряющего Дизраэли: «Послушай-ка, тебя я не понимаю! Но ты-то обязан понять меня! Я вовсе не рвусь поддерживать то, что там происходит!» Известный либерал Джон Брайт возмущался «предательством министра, в жилах которого нет ни капли английской крови». Э. О. Фримен[97], один из самых непримиримых врагов Дизраэли, пошел еще дальше. Он написал: «Я не могу утверждать, что мы в большинстве, но уверен: мы представляем достаточно большую часть английского народа, чтобы заставить всерьез задуматься даже еврея, опьяненного собственным чванством». Позже, когда королева посетила Хьюгенден, Фримен осудил ее за то, что она «демонстративно трапезничала с Дизраэли в его гетто».
Британский лев укоряет Дизраэли (в образе Сфинкса) за его отношение к болгарской резне.
Однако противником, чья показная праведность больше всего бесила Дизраэли, был его старый соперник Гладстон. После выборов 1874 года он покинул пост лидера либеральной партии. Однако Гладстон оставался самым влиятельным либералом в стране, и те, кто его знал, не верили, что он надолго отошел от политики. Теперь Гладстон, истово набожный христианин, под влиянием болгарских событий вернулся к политической активности. Он сделал это весьма эффектно, выпустив брошюру «Болгарский кошмар и восточный вопрос». Написанная за три дня, она была распродана в количестве более двухсот тысяч экземпляров, сделав Гладстона ярким выразителем идей партии туркофобов. Описав зверства турок в жутких красках, Гладстон далее представил нынешнюю геополитическую проблему как манихейскую борьбу христианского человеколюбия против неискоренимого зла турецких мусульман. Он писал, что в конечном счете турки «с того черного дня, когда они впервые вошли в Европу, были одним колоссальным примером всего бесчеловечного, что есть в человеческом роде». И заключил свой труд по существу призывом к этнической чистке: «Пусть турки избавят нас от своей порчи, причем единственно возможным способом, а именно — избавив нас от самих себя <…> все до единого вон, со всеми пожитками».
97
Эдвард Огастес Фримен (1823–1892) — английский историк, архитектор, либеральный политик.