Выбрать главу

Другой рукой Хатепер коснулся своего рога, самый конец которого был аккуратно спилен давным-давно в этом самом храме.

Это было традицией древней и необходимой. Во избежание смуты и недопониманий те рэмеи, в ком проявлялись фамильные черты Эмхет, обычно проходили через подобный ритуал ещё в детстве, когда у них только прорезались рога. Тем самым в глазах общества они отделяли себя от правящей семьи. Это касалось не только бастардов, но и представителей знатных родов, в числе предков которых был кто-то из рода Ваэссира. В случаях, когда представитель побочной ветви должен был занять трон, проводился другой ритуал – край рога надставлялся освящённым золотом.

Традиция была принята среди потомков рода Эмхет из побочных ветвей, в которых проявлялись фамильные черты Ваэссира. Хатепер же, родной брат Императора, младший сын Владыки Меренреса и царицы Захиры, не обязан и даже не должен был следовать ей. Но когда-то он сам пришёл в храм Ваэссира и велел одному из жрецов провести ритуал, чтобы защитить власть Секенэфа, чтобы дать понять и врагам брата, и своим не в меру ретивым союзникам: его поддержка власти нынешнего Императора абсолютна, и никогда он не будет пытаться занять место брата и его детей. А теперь он должен защитить их всех иначе…

«Боюсь, мне придётся просить тебя сделать ещё больше для защиты нашей семьи. У меня нет выбора, пусть это и тяжело. Как и я сам, ты уже принёс немало жертв Таур-Дуат».

Когда-то решение Хатепера вызывало в Секенэфе настоящую ярость. Он никогда так и не принял этот выбор сердцем, а разум его выдвинул не один аргумент в пользу того, что шаг Хатепера не был мудрым. Но Император вынужден был смириться, проявить уважение к воле брата.

И теперь, спустя столько лет… Секенэф знал, на что шёл и о чём просил. Они оба знали, что стояло и будет стоять за этим. И хотя Хатепер не дал официального ответа в тот же вечер, каких-то пару дней назад, – да Владыка и не требовал этого – слова брата тяжёлым эхом стучали в его висках до сих пор.

«Хатепер Эмхет, я прошу тебя вернуться в прямую ветвь рода».

В тот вечер Секенэф говорил ещё многое – говорил не как Владыка, но как тот, кто был Хатеперу бесконечно дорог. Несколько дней он подарил дипломату – бесценные несколько дней до официального назначения. Церемония посвящения уже была назначена, к счастью – тайная. После будет праздник. Ну а о том, что будет потом, пока не знал никто. Хатепер позволил себе забыться в делах, благо их было немало. Но сегодня пришло время приблизиться к тому, от чего он отстранялся, вернуться к тому, чем он никогда не переставал быть на самом деле.

– Вверяю себя Твоему замыслу, – прошептал старший царевич и закрыл глаза. В следующий миг он почувствовал прикосновение тяжёлой горячей ладони ко лбу – надёжное, благословляющее, полное любви бо́льшей, чем прикосновение родного отца. – Каким бы испытаниям Ты ни подвергал нас, Ты никогда не спрашивал с нас большего, чем то, через что пришлось пройти Тебе самому.

Часть 1

Глава 1

Между Хэфером и Тэрой воцарилось безмолвное соглашение – не обсуждать то, что каждому из них сообщила Берниба. На сердце у девушки было неспокойно, но она слишком хорошо чувствовала возлюбленного, чтобы понимать: сейчас ему нужны были не успокаивающие беседы, а просто она сама, рядом. Уже на следующее утро он общался с ней совсем как после их первой ночи в её родном храме, где ничто, казалось, не угрожало их союзу. Каждое его слово, каждое его прикосновение было полно такой нежности и такого внимания, что Тэра не посмела вернуть его мысли к тяжёлой встрече с Верховной Жрицей. Да и не забывал он, кажется, о том ни на миг, хоть ничего и не объяснил своей спутнице. Но она замечала многое – то, как темнел его взгляд, когда он думал, что она не видит; то, как он подолгу смотрел на неё, как нежно касался, когда думал, что она спит. А иной раз, когда он обнимал её, сердце заходилось от сладкого и болезненного чувства, ясного понимания, как сильно он боялся потерять её. Тэра не сомневалась, что Берниба говорила с Хэфером о ней.

«Дело не в том, что тебе не позволят быть царицей, Тэра. Дело в том, что тебе просто… не позволят быть…»