После третьего урока я не пошла в столовку с тётей Галей, а отправилась домой. Гимназия от моего дома в одном шаге, здание из наших окон видно. Залетела в квартиру. Мама на кухне возится у плиты, вид недовольный, хмурится.
Я подошла, спросила:
– Мамуля, у тебя выдался плохой день?
– Кнопка, неверно формулируешь. Не «у мамы выдался плохой день», а «день не задался у всей семьи»!
– А что случилось-то?
– Мой отец послал меня борщ варить, а я твоего отца послала за картошкой…
В кухне появился мой папа Боря.
– Машенька, но я же сходил, принёс картошки. Она что, вся плохая?
– Нет, она вся свёкла. Иди заново!
Папа ушел, а я поинтересовалась:
– Мамуля, ну чё ты так строго-то? Сильно расстроилась?
– Ничего я не расстроилась! – вдруг улыбнулась мама. – Мышка, запомни: нет вещи в хозяйстве более полезной, чем виноватый муж. Он теперь еще и картошку почистит. А то мне маникюр новенький жалко.
– А где дед Макар?
– Где-где, в гараже уже.
– Ясно!
Я вышла на улицу. Нужный мне старый гараж за углом. Только в нем давным-давно нет никаких машин. Он, скорее, имеет статус местного питейного заведения. У этого заведения даже название есть. На двери крупно написано мелом: «Элитный закрытый клуб “У Петровича”». И мелко: «Пропуск – бутылка».
В гараже праздник в самом разгаре. Дед Макар уже хорош, при виде меня попытался встать со старого продавленного дивана, но не смог, упал. Попытался снова. И опять кувырнулся. С надеждой обратил взор на друзей-товарищей, но тем не до него – разливают по новой.
– Внуча! Никто не хочет помочь мне стать самостоятельным. Иди сюды!
Я подошла к деду, помогла встать, показала кулак Дмитричу, который попытался сунуть стакан дедуле на посошок. Мы двинулись по улице. Дед невелик, но и я Кнопка. Тащить его на себе непросто. И сумочку с мобильником дома оставила. Невезуха. А за ней следует еще одна неприятность. Из ворот гимназии появляется Никита Никитович. При виде нашей парочки буквально звереет:
– Елена Борисовна, что вы себе позволяете!
На «вы» перешел. А я этого делать не стану. Если нет посторонних рядом, буду и дальше ему нагло и беззастенчиво тыкать.
– Я себе ничего не позволяю. Трезвая, как стёклышко. А это мой дедушка. Помог бы лучше, мужик еще называется.
Второй раз Никиту просить не пришлось. Он ловко подхватил дедулю с другой стороны.
Дед попробовал начать светскую беседу:
– Эй, ты кто? Кнопкин хахаль? Тоды давай знакомиться. Но учти: в нашей семье дедовщина, потому я главный.
– Мы с Еленой Борисовной просто коллеги.
Но дед даже пьяный, ой, не дурак. Догадался, что это и есть тот самый гадёныш, которому его внучка не мила.
– Тебя как звать-то, милок?
– Никита Никитович.
– Таньши сын? А я тебя мальцом запомнил! Изменился. Ты кем работаешь?
– Я директор гимназии.
– Ох, не свезло же тебе. Мужику работать в женском коллективе трудно. Будешь приставать, скажут – бабник… Не будешь, скажут – импотент. А ишо чем занимаешься?
– Футбол люблю.
– А… Футболист! Есть такая профессия… родину огорчать.
Ну дед, мочит Китёныша-гадёныша. По больному врезал, не в бровь, а прямо по печени! Кит с облегчением вздохнул, когда мы вошли в подъезд и вызвали лифт.
На пороге квартиры дед снова повернулся к Никите:
– Ну, чё мордень скуксил? Настроение под ноль? Здравствуй, крепкий алкоголь! Заходи, директор, сейчас бухнём, полегчает.
– Спасибо за приглашение, но я на работе! – Никита Никитович ловко впихнул деда в нашу прихожую и зашёл назад в лифт. Уже оттуда добавил: – Елена Борисовна, вам тоже следует поторопиться, до окончания обеденного перерыва осталось совсем немного.
На работу я вернулась вовремя, за пару минут до звонка с большой перемены. Открыла тетрадь с планом, намереваясь подготовиться на завтра, и вдруг услышала за стеной, в директорском кабинете, голоса на повышенных тонах:
– Вика, я прошу тебя о помощи! Ты моя жена, пусть бывшая, но…
Опаньки! Бывшая супруга пожаловала? Зачем? Хочет вернуть Никиту? Я навострила уши.
– Я не могу этого сделать, Кит. Твоя просьба ненормальна.
– Что ненормального в том, чтобы родить ребёнка? Да, мы с тобой расстались, но…
– Нет, ничем не могу тебе помочь, Никита. Ты же знаешь, у меня новые отношения.
– Плевать! Вика, ты просто должна мне помочь, нет, обязана! Напомнить, в каком положении я оказался из-за тебя?
– Я помню. И благодарна тебе, ты поступил как настоящий мужик. Но родить тебе ребёнка не смогу, пойми! И дело не только в том, что у меня другой мужчина. Ничего не получится потому, что я уже беременна. Всё, прощай!