Сначала он возложил на меня, несмотря на мою юность, по благословению отца игумена Нифонта, послушание выучить сирот чтению, пению и порядку церковного устава для того, чтобы они сами, без помощи причта, с одним служащим иереем могли отправлять все церковные службы. С помощью Царицы Небесной и по молитвам старца сироты мало-помалу успели в исполнении возложенного на меня послушания и теперь без упущения совершают все службы по уставу церковному. Затем старец возлагал на меня и другие послушания касательно устройства Дивеевской обители. Для исполнения их я должен был всякий раз отлучаться из монастыря, испросив благословение отца игумена Нифонта или казначея Исаии, на двое суток.
За такое участие мое в отеческом попечении отца Серафима о сиротах Дивеевских враг диавол воздвигал на старца и на меня, грешного, такие скорби и гонения, что я несколько раз собирался выйти из Саровской пустыни в другой монастырь, чтобы избежать злобы и зависти, которыми враг повергал меня в уныние и отчаяние. Однажды после одного сильнейшего из таковых оскорблений я пошел к старцу Серафиму в ближнюю его пустыню, что при источнике Богословском, с тем, чтобы в последний раз испросить у него благословение на переход в другой монастырь. Я нашел старца в обыкновенных пустынных трудах и, упав ему в ноги и затем лобызая его руки и уста, спешил излить перед ним всю свою скорбь и смущение. И только нечто хотел начать, как он заградил мои уста своей рукой и сказал: «Огради себя молчанием и выслушай убогого Серафима. Святой апостол Иаков говорит: Ведущему добра творити и не творящему, грех ему есть; так и нам с тобой никакой нет дороги хромать, смущаться и малодушествовать и слушать тех, которые научены духом злобы. Вот сколько я, убогий Серафим, просил тебя, а ты все хромаешь и доселе, как младенец; а дороги-то нет никакой нам хромать, если мы все творим к славе Божией и Пречистой Его Матери и печемся о сиротах Дивеевских, за которых нас укоряют, поносят, клевещут и осыпают хульными словами. Но мы все будем терпеть с благодарностью, по апостолу: Укаряеми, благословляем: гоними, терпим: хулими, утешаемся за имя Христово (1 Кор. 4, 12-13).
Потом, как бы сочувствуя моей скорби, он начал говорить мне так: «Однако посмотрим, не справедливо ли нас отцы-то гонят? По дороге ли путь-то мы гоним? Ибо все святые отцы велят жен-то бегать, а они всегда при нас трудятся и к нам прибегают в своих нуждах. Итак, скажи мне, угодно ли Господу, чтобы мы их не оставляли и пеклись о них? И по Бозе ли этот путь нам, докажи мне?» Сам же в продолжении этих слов не переставал потрясать меня за руку.
Удивленный этими вопросами, столь нечаянными и непостижимыми, потому что отец Серафим, как будто бы сам, будучи в смущении, требовал от меня, грешного, доказательств; я совершенно не знал, что отвечать ему и мысленно обратился к Господу, премудрости Наставнику и смысла Подателю, чтобы Он просветил меня и дал бы мне возможность успокоить моего отца и благодетеля. Со смирением я поклонился ему в ноги и начал отвечать в простоте сердца: «Батюшка, я верую, что путь ваш есть по Бозе. Вы трудитесь для сирот и печетесь об них, как отец чадолюбивый. Вы назидаете их души и желаете у них все устроить и привести в должный порядок. Все это приятно и угодно Господу, потому что все это вы делаете к славе Божией. Они, немощные сосуды, всеми гонимые и оскорбляемые, только в вас одних находят отраду и утешение в своих скорбях».
Выслушав от меня эти слова, старец как бы изменился и сделался покойнее духом, но потом опять, по-прежнему, потрясая меня за руку, просил подробнейшего объяснения, и чтобы я, в доказательство истины пути его, привел какие-либо примеры из жизни святых отец. Тогда я со смирением отвечал ему, что все великие подвижники украсили свою жизнь делами милосердия к ближним, этими высокими добродетелями. Вам известно, батюшка, о великом святителе и дивном чудотворце Николае — сколько он излил чудес и милости к ближним при жизни своей! От юности своей он был столько целомудрен, что не хотел даже смотреть на лица женские. Когда же узнал, по Благодати Божией, о трех девицах из своего стада, погибающих по причине нищеты, тогда, по отеческой милости, презрев все мирские мнения и сан свой, как добрый пастырь, немедленно поспешил похитить от адского волка этих агниц и скорой помощью сохранить их чистыми и непорочными. Дивный пастырь показал этим примером, что для славы Божией человеку не должно ни ночного времени бояться, ни мнений человеческих стыдиться, но поспешать всеми силами к совершению добродетелей, пока есть благоприятное время купли для вечности.