Выбрать главу

— Не очень вас понимаю...

— Может быть, вы и не все сразу поймете, ко­гда будете говорить с нами, герр Ландвойгт. Не волнуйтесь! Это не такие простые дела. Но сейчас я все объясню вам более подробно. Вы приносили присягу на верность великому рейху?

— Разумеется.

— Были вы освобождены от этой присяги?

— Пожалуй, нет...

— Наверное, нет! Несомненно! Никто не мо­жет освободить человека от этой присяги. Вы продолжаете оставаться и впредь солдатом на­ших вооруженных сил, и с сего дня вы, функмат[4] Гейпц Ландвойгт, становитесь снова при­званным на действительную службу. Нет, не бой­тесь, на этот раз вам не придется мыть палубу какой-нибудь морской посудины, чистить в кам­бузе картошку или подставлять голову под пули «органов Сталина». Мы с вами, герр Ланд­войгт, достаточно навоевались и побывали на фронтах во время второй мировой войны! Пусть теперь другие, более молодые идут на фронт. Те из нас, которые уже сегодня начнут самоотвер­женную и почетную службу во имя нашего общего дела, проведут войну в тихом бюро или, может быть, даже в своем теплом домике возле милой женушки...

— Значит, этот клад в саду просто...

— Прошу не перебивать! Разве во флоте вас не научили тому, что нельзя перебивать выше­стоящего?.. Ах, да, правда! У вас ведь были не­приятности с полевой жандармерией по поводу нарушения субординации... Эх, молодость, моло­дость! Такой мужественный, а неуважительный. Разумеется, это было девять лет назад, а время летит и учит людей жить на свете... Да, в этом садике, герр Ландвойгт, ничего нет. Самое боль­шее— капуста или шпинат. Возможно, по­ляки посадили еще и огурцы, но золота там нет. Мы только так предложили вам это. Хотели по­смотреть, как вы себя будете вести. Но вы не волнуйтесь! Золото есть и тут, в Берлине. Мы имеем его. Если вы будете рассудительным и смелым, вам дадут и золото. К чему тащить тя­желый чемодан из-под самого Кожла, когда золото можно достать на месте, в Берлине? Впро­чем, мой псевдоним «Цезарь», и я действительно по-королевски умею награждать тех, кто заслу­живает этого. Притом же вы выполните долг европейца и немца, а приобретете не какой-то дурацкий чемодан, но все хозяйство своей ма­тери, которое по праву принадлежит вам...

— Гильда говорит, что не к чему возвращаться в Силезию... Разве нам тут плохо?

— И вы слушаете болтовню бабы? Вы изви­ните меня, но для истинной немки должно суще­ствовать только три «К» — кирхен, киндер, кюхен (церковь, дети, кухня)... Мы, немецкие мужчины, как это было еще в германских племенах, от­даем приказы... Да, это правильно, что вам тут неплохо. Но может быть еще лучше. У вас пока только один магазин, а разве второй не приго­дился бы?

— Может быть, вернемся к делу? Какую, соб­ственно, службу вы предлагаете мне?

— Хорошо, будем говорить прямо! Мы из управления по охране конституции. Вы много раз перевозили людей из Полыни в Западный Бер­лин. Но делали это только ради денег. Теперь вам предоставляется возможность перевозить лю­дей в обратном направлении — из Берлина в Польшу. Для пользы родины... ну и не задаром!

— Но, господа... у меня же теперь нет барки!

— Есть иные способы. Да будет вам известно, герр Ландвойгт, что счастливый слунай свел вас с людьми, которые могут все, решительно все. Мы перебрасываем людей не только в Польшу, не только на расстояние каких-то жалких десятков километров отсюда, но даже на Урал и через него в Китай! Чем же по сравнению с этим яв­ляется легкая переброска людей через наш Одер? Вы вчера сказали, мы хорошо помним это, что не желаете гнить в польской тюрьме. Мы не имеем к вам претензий за эти слова. Никто не хочет сидеть в тюрьме. Но если у вас, как говорится, по­скользнется нога, то знайте — у нас есть различ­ные способы вытащить людей из любой тюрьмы. Впрочем, вы сами, надеюсь, не будете зря гулять по Польше. Для этого есть другие. Вы как раз и будете их перевозить. Перевезете, и в вашем послужном списке прибавится еще одна похваль­ная запись, а в кармане захрустят новенькие пятьсот западных марок. Сколько часов вам при­ходится стоять за прилавком, чтобы заработать пятьсот марок? Сколько лома вам приходится до­бывать со дна Шпрее, чтобы получить прибыль в пятьсот марок? И это только для начала, по­том будем платить больше. А, собственно говоря, за что? Только за переезд через Одер... Нет, дей­ствительно, вы как бы найдете эти деньги на улице!

Глава третья «Люди-крысы» о «людях-жабах»...

Часом позже Кайзер и Торглер снова ехали на своей машине в сторону американского сектора. Оба явно были в хорошем- расположении духа.

— Ну, этот наш Гейнц не слишком-то умен, но надо брать товар, какой есть. Будет служить, пока с него шкуру не сдерут!

— Фу, отвратительный цинизм! Когда ты обра­батывал его, используя его молодость и неопыт­ность, я вспомнил свое собственное школьное время, уроки латыни и мифологии...

— А в связи с этим Марса — бога войны?

— Мет! Когда я смотрел на этого Гейнца, он напомнил мне Харона. Знаешь?

— Не очень. В Потсдамском кадетском кор­пусе я был силен только в военных предметах. Впрочем, на другие там вообще мало обращали внимания... А что?

— Этот древний Харон перевозил на ладье души умерших через мифическую реку Стикс. За перевоз нужно было платить. Поэтому-то древние и клали умершим монету в зубы. Если забывали про такую церемонию, то, говорят, умерший ски­тался по берегам Стикса. Теперь мы тоже будем давать нашему перевозчику монету, но уже из рук в руки. Пусть возит эти душонки в Польшу и возвращается целый. Лишь бы он смог облег­чить переезд следующим...

Так Гейнц Ландвойгт поступил на службу к генералу Гелену. В Баварию пошел рапорт, уве­домляющий центр о завершении вербовки агента «ОДТ-745». Боннская разведка выиграла еще одну стычку на бесшумном фронте: поймала в силки агента для работы против народной Польши.

Ландвойгт в свою очередь познакомил новых хозяев с жителем ГДР Купшем, владельцем так­сомоторного парка. Кроме того, он представил Торглеру некоего Эдгара Зоммерфельда, вла­дельца лесопилки в Кенитце на Одере, где немед­ленно же был организован пункт переправы в Польшу. Благодаря помощи всей тройки Ланд­войгт организовал новые пути для переброски агентов.

По территории ГДР Гейнц Ландвойгт разъез­жал свободно, обеспеченный через организацию Гелена фальшивыми документами на имя Гейнца Штернберга. С Кайзером и Торглером он встре­чался довольно часто, и не только в западноберлинских кабачках. Они тогда не скупились на самые изысканные блюда и тонкие вина. На тер­ритории Западного Берлина в страшной нужде живет 300 тысяч безработных. Каждую неделю они являются за жалким пособием то в Главное управление труда на Зоннен-аллее, 280, то в рай­онные отделы, например, в Нейкельне. На фоне этой тяжелой нищенской жизни особенно отвра­тительно выглядит транжирство профессиональ­ных торговцев смертью — сотрудников многочис­ленных разведывательных бюро и их агентов.

В сентябре 1953 года Кайзер и Торглер вы­звали Ландвойгта на встречу с одним полковни­ком, прибывшим из мюнхенского центра. Полков­ник сначала проэкзаменовал взволнованного важ­ностью минуты Ландвойгта по радиоделу, затем перешел к другим вопросам.

— Видите ли,— сказал он,— все труднее ста­новится перевозить людей через Одер. Но у нас уже есть иные планы. Вы ведь несколько лет пла­вали по Одеру, верно?

— Яволь, герр оберет![5]

— Вы хорошо знаете течения на этой реке?

— Так точно!

— Слышали вы когда-нибудь о «людях-жа­бах»?

— Нет, господин полковник.

— «Люди-жабы» во время последней войны совершили много смелых действий. Итальянцы, например, благодаря «жабам» сумели потопить некоторые британские корабли на их же среди­земноморских базах. «Люди-жабы» носят легкие маски с химическими веществами, выделяющими кислород, или просто резервуары с таким количеством кислорода, которое необходимо на время их определенной работы. Пользоваться скафанд­ром им не нужно. Так вот, «люди-жабы» могли бы переходить по дну Одера в Польшу. Нужно только установить, куда их может снести подвод­ное течение.