— Если мои припадки можно назвать признаком полного выздоровления, то да, я здоров. Здоровее, чем был. Красивая женщина в чёрной форме с погонами маршала печально глядела на своего опустошённого бледного сына. Она наклонилась ближе, чтобы осторожно погладить его ладонью по голове; длинные чёрные волнистые волосы соскользнули с плеч, выдаваясь вперёд и обрамляя изящное точёное лицо, белое, как луна, с глазами голубыми, как зимнее небо в ясный день. Тоска на её лице и дрожащие бледно-розовые губы раздражали Фила: неужели он был настолько жалок, что она склонилась в отчаянии перед ним? Да и в добавок ко всему, бросила все свои дела и примчалась в какой-то военный госпиталь на отшибе.
— Чего тебе надо? — сквозь зубы недовольно процедил Фил, стараясь скрыть все свои истинные чувства, убирая руку женщины от своей головы. Она снова печально вздохнула.
— Неужели я не могу навестить своего ребёнка?
— Это сейчас не самое важное.
— Для меня это важно.
— Ну да, конечно… Иди давай уже отсюда, — отчеканил он так, будто перед ним отнюдь не маршал магической армии. Женщина покачала головой, уже перестав обижаться на его грубость и вообще хоть сколько-то удивляться ей в свой адрес. Офицерского, хотя бы символического, выговора с её стороны тоже не последовало.
— Ты не поедешь в клинику.
— Я выздоровел? — с сарказмом поинтересовался он.
— Вернёшься в столицу, определим тебя как инструктора отряда курсантов. Врач пропишет тебе лекарства. Будешь лечиться дома. Придётся только иногда наведываться в районный диспансер. Думаю, ты справишься.
— Ладно диспансер… но с малышнёй возиться… Хочешь, чтобы я пустил себе пулю в лоб или сунул голову в петлю?
— Не говори глупостей. Когда-то ты был на их месте.
— Вот именно. Хорошо помню, какими тупоголовыми идиотами мы были. Разве станет нормальный человек по своей воле в армию идти? Ладно мы, эльфы. У нас выбора нет: обязательный призыв. А люди? Кошаки? Что им на гражданке не сидится? Идиоты…
Женщина удручённо потёрла лоб. Фил никогда не отличался покладистым и мягким характером. Хотя сейчас, к её небольшому удивлению, он реагировал вполне спокойно.
— Я тебя предупредила. Завтра тебя заберут и отправят в Вайвестан. На поле боя ты вряд ли попадёшь.
— Радость-то какая…
Глава 1
Поздняя осень прохладой подступала к небольшому городу, окутывая его бирюзовой дымкой, за которой догорали последние огни листьев деревьев. Холодная тёмная земля заледенела и начала искриться, точно пытаясь уподобиться звёздному небу, которое уже лениво отступало под натиском наступающего рассвета. Нежные розовые краски расползались по синеватому безоблачному небосводу, предрекая холодное утро. Догорали последние звёздные огни, гасли фонари, на улицы выходили люди, из депо выезжали красно-жёлтые трамваи — городок оживал после тихой и безмятежной ночи.
Буквально вчерашняя школьница, Эрина Уилд, восемнадцати лет от роду, швырнула подушку, набитую перьями и пухом, в механический будильник, настырно звенящий и требующий её встать с кровати. Она жила в пригороде столицы Вайвестан, Йонергере, и, чтобы добраться до центра главной столицы, ей необходимо было успеть на ранний поезд, что должен был тронуться ровно в шесть утра. На часах уже пять. Эрина лениво сползала с кровати, сначала встав на пол коленями, а затем с невероятным усилием оттолкнула себя от кровати, распрямив локти. Спутанные длинные волосы палевого цвета закрывали обзор. Девушка откинула их назад, встала и пошла в ванну лениво делать утренние дела. Более-менее приведя себя в приличный вид, напоследок скорчив своё миловидное симпатичное лицо перед зеркалом, она галопом выскочила, обуваясь, накидывая пальто и хватая уже с вечера приготовленную сумку с важными вещами и документами.
Никто не провожал Эрину. Её дядя, Роберт Уилд, уже ушёл на работу, — он был машинистом междугороднего поезда, — а его жена, Стефани Уилд, была в недельной командировке, но как раз в столице, поэтому был шанс увидеться с ней немного позже. Хотя надо ли оно ей было? Также у Роберта и Стефани была дочь, Нора, но она крепко спала, звучно посапывая в своей комнате. Эрина не хотела её будить: кузине и без того скоро вставать и идти в школу. Эрине хотелось верить, что уже скоро они смогут снова увидеться, посему и в трогательном болезненном прощании не было никакого смысла. Ей очень хотелось в это верить.
Жила Эрина с дядей и его семьёй по той причине, что её мать умерла, когда та была совсем маленькой, Эрина её практически не помнила. Лишь смутные очертания смуглого лица, густые каштановые волосы, добрые большие карие глаза и миниатюрную хрупкую фигуру. Эти же черты она видела в своём дяде и в его дочери, но совсем не видела в себе: высокая голубоглазая блондинка с бледным кожным покровом. Разве что худая. И то не факт, что черта эта ей перешла от матери: отца Эрина никогда не видела, ни в жизни, ни на фотографиях, никто даже словом не обмолвился о нём, даже родная мать. Или же Эрина этого просто уже не помнила. Всё-таки в последний раз, когда она слышала ласковый нежный материнской голос, ей самой было всего лишь пять лет — не больше.