Видя, что работы прекратились, не зная, как унять внутреннюю дрожь, она развернулась и поплыла прочь.
Через несколько минут уступчатая котловина Лазурного Чертога осталась позади. Внешняя стена города выглядела почти отвесной, она вздымалась над плотно подступающими зарослями стекловидных растений монументальной бархатистой от колонизировавших ее водорослей массой.
Инге казалось, что она плывет, куда глаза глядят. Расстроенная, встревоженная, все еще находясь в плену противоречивых эмоций, девушка не заметила, как оказалась на границе искрящихся кристаллических зарослей и Песчаной Ряби.
Только увидев выступающие из песка, частью покатые, а частью — угловатые, изломанные очертания батт отсека, где жил отшельник, она немного пришла в себя.
Кому, как не дедушке Фридриху рассказать о случившемся?
Инга подплыла к массивному внешнему люку, повернула обросший ракушками и водорослями механический штурвал, затем потянула его на себя, открывая доступ в темный, уходящий вверх тоннель.
Эмиранг хорошо знал это место. Казалось, и он начал успокаиваться, хотя наполовину затопленный батт отсек отшельника пользовался среди жителей Лазурного Чертога дурной славой, но Инга-то знала, что слухи сильно преувеличены, рождены несправедливым, обидным и непонятным ей нежеланием взрослых поддерживать добрые отношения со стариком, которому город обязан очень многим.
Отшельник был единственным, кто разбирался в древних механизмах и технологиях, именно он поддерживал в исправном состоянии энергостанцию Чертога, да и по многим другим вопросам, случись беда — плыли к нему.
И, тем не менее, к Фридриху относились предвзято, словно его окутывал ореол какого-то пугающего события.
Инга проплыла по длинному, полностью затопленному тоннелю, затем оказалась в просторном, но разрушенном помещении. Взглянув вверх, она увидела неярко освещенный контур самодельного бассейна, который и служил входом в обитель отшельника.
Вынырнув, Инга огляделась.
Эмиранг сполз к ее плечам, она вдохнула теплый, пахнущий металлом воздух, и на душе вдруг стало тепло.
— Дедушка Фридрих! — негромко позвала она.
Массивная овальная дверь, расположенная в стене центрального помещения, приоткрылась, на пороге появился седой старик, облаченный в древнюю, но удивительно прочную и удобную одежду, — такую, если верить преданиям, носили механопоклонники.
В руках он держал деталь какого-то механизма, за дверью располагалась его мастерская, именно оттуда шел сложный запах чего-то холодного, металлического — его Инга запомнила еще с детства. Впервые она попала сюда в пятилетнем возрасте и затем приплывала при любой возможности, ведь дедушка Фридрих относился к ней как к собственной внучке, никогда не ругался, всегда терпеливо отвечал на множество вопросов, которыми буквально засыпала его любознательная и непоседливая девочка, он знал так много и одновременно казался таким далеким, отстраненным от всего привычного, что невольно подкупал и завораживал своим одиночеством.
— Инга! — он искренне обрадовался ее появлению. — Вот уж не ждал, — хитровато, тепло прищурился он, — ну ты, давай, отпусти эмиранга, вот тебе полотенце, туника, а я пока твой любимый чай заварю.
От его слов веяло таким искренним теплом, что успокаивались взбудораженные мысли, становилось спокойно, уютно, — Инга знала, что он терпеливо и внимательно выслушает ее, даст совет, да просто напоит терпким, вкусным отваром из глубинных трав…
Она ухватилась за край шлюзового бассейна, эмиранг соскользнул с нее, оставаясь в воде.
Инга наскоро вытерлась, накинула одежду, сотканную из волокон водорослей. Пол в батт отсеке отшельника всегда был теплым и чистым, но немного вибрировал даже под ее легкой поступью.
— Давно вернулись из Изумрудной Глади? — донесся из соседней комнаты голос дедушки Фридриха.
— Нет, только вчера, — ответила Инга.
— Шторма уже начались?
— Еще рано. — Она открыла среднюю из трех дверей, перешагнула порог и словно окунулась в детство.
Здесь все оставалось по-прежнему, как много лет назад, и Инга невольно зажмурилась, на миг представила себя маленькой, позволила вернуться тем теплым, ярким незабываемым впечатлениям.
Прошлое… За десять лет до упомянутых выше событий…