Разговор перешел на Карра, Хэрроугейт и Хэрроу Энтерпрайзес. Бетс сказала что-то о брате - именно этим и занимается Марк - улаживает всякие юридические дела для корпорации.
- Киф, по-моему, мы должны поехать в Бостон и поговорить с Марком. Он может все уладить - отстранение Карра от руководства компанией и антитрастовый иск...
- Прекрасная мысль, - сказал Райль. - Кажется, такой человек, как твой зять, нам и нужен, Киф.
- Но я не могу сейчас оставить больницу, тетя Пэйшиенс сегодня была молодцом, но за ней надо сейчас непрерывно наблюдать, и я не могу никому другому это доверить. - Он повернулся к Райлю:
- Ты можешь поехать? Райль колебался, взгляд его следил за грациозными движениями Джинкс.
- Наверное, я мог бы поехать. Я вообще-то собирался во Францию, но планы мои несколько изменились. - Он рассмеялся. - Ну а теперь, имея такие надежные тылы, я, наверно, могу позволить себе заниматься живописью там, где хочу, хотя я и не уверен, что отец одобрил бы, если бы знал, что его деньги расходуются таким образом.
Он увидел, что глаза Джинкс затуманились, и она быстро отвернулась от него. Неужели она подумала, что он поедет без нее?
Во время обеда, который Джинкс приготовила с молниеносной быстротой, они расспрашивали Олли о делах компании и договорились между собой, о чем должен говорить Райль с братом Бетс в Бостоне.
- Но переговоры с Марком займут какое-то время, - сказал Райль. - А мне не очень-то улыбается перспектива, остаться в городе надолго. Я уже сыт по горло городской жизнью.
- Вы можете остановиться в Лэнд'с Эндс, - предложила Бетс. - Это наш домик на побережье неподалеку от Бостона. Вы могли бы там и живописью заниматься. В это время года там чудесно. Вы когда-нибудь рисовали море, мистер Толмэн?
- Нет, но это очень заманчиво. - Он бросил быстрый взгляд на Джинкс. Мне, кажется, по душе эта мысль.
Когда все наконец собрались уходить, Райль сказал:
- Я ненадолго останусь, чтоб поговорить с Джинкс и Эли, если они не возражают. - На лице его появилось вопросительное выражение, и Джинкс улыбнулась:
- Тебе у дастся поговорить со мной, но Эли должна сейчас идти спать. У нее был очень насыщенный день.
- Ну мамочка.
- Никаких "ну мамочка". Завтра будет новый день, и ты успеешь сделать все то, что не успела сегодня. Пожелай всем "спокойной ночи" и иди.
Джинкс и Райль, стоя на крыльце, помахали всем на прощание.
- Хочешь погулять? - тихо спросил он. - Цветущих персиков сейчас нет, но зато есть полная луна.
- Думаешь, нам так необходима луна? - Голос ее был сладким как мед. Луч света коснулся ее запрокинутого лица, и он почувствовал, что в горле у него запершило.
ДЖИНКС
15 сентября 1899
Они шли, а лунный свет плясал по листве деревьев, шелестящих у них над головами, придавая краскам осени серебристый оттенок - столь же мягкий и неявный, как биение ее сердца, охваченного ожиданием.
Воздух был пронизан прохладой. Джинкс глубоко вдыхала чистый аромат спящего сада и чувствовала, что сердце ее вот-вот замрет от нахлынувшего счастья. Но оно продолжало биться - сильно и уверенно. Джинкс всматривалась в дорогое лицо - высокий лоб, квадратный подбородок, так похожий на подбородок Элисон, светлые волосы, чистые и ясные голубые глаза и твердые губы, сейчас изогнутые в нежной улыбке.
- Так это правда? - спросила она. - Ты не отцовский сын?
- Правда.
Она поплотнее закуталась в шаль.
- Хочешь вернуться?
- Нет, все прекрасно. - Джинкс затеребила бахрому на шали и посмотрела на звездное небо.
- Помнишь, как мы в последний раз здесь вместе гуляли?
- Помню ли я? - отозвался он. - Да я не забывал об этом ни на минуту. Я не знал, почему ты уехала, почему вышла замуж за Эрика.
- Мы не поженились. - Она тяжело вздохнула. - Я сбежала потому, что мама сказала, что ты мой брат. Я думала, что мы совершили ужасный грех и что я больше никогда в жизни не смогу быть с тобой.
. А после, когда у Эли обнаружился дефект стоп, я решила, что это Бог наказывает меня за любовь к собственному брату.
- Дефект стоп? У Эли? Джинкс глубоко вздохнула.
- Теперь этого уже почти не видно. Она долго носит скобки.
- А я и не знал об этом.
- В Бостоне есть один врач. Я посылаю ему фотографии ступней и ног Эли. Он присылал мне обычно новые скобки каждые несколько месяцев, но сейчас усовершенствовал их таким образом, что я сама могу вносить в них коррективы по мере ее роста.
- А когда он в последний раз видел ее?
- Он ее вообще никогда не видел.
- И все делает по почте? - Райль умолк, потом повернулся к ней и взял ее руки.
- Поедем со мной, - сказал он, - вы не можете больше здесь оставаться. Поедем в Бостон, отведем Эли к тому врачу и поговорим с братом Бетс. А потом отправимся на Лэнд'с Энд и будем там вместе. - Мне не следовало отпускать тебя, Джинкс. Я должен был поехать за тобой, расположиться лагерем в Сан-Франциско и ждать того момента, когда "Тихоокеанская колдунья" снова придет туда.
Райль вынул шпильки из ее волос, и масса непокорных рыжих кудрей рассыпалась по ее спине. Он обнял ее и привлек к себе, губы его прижались к ее губам, и тело ее затопило желание.
- Боже! - сказал он. - А я-то думал, что теперь для меня все будет так просто - ведь я больше не мальчик. Но ты - от тебя кровь так и кипит в моих венах, Джинкс.
О Боже, как же я люблю тебя!
И губы его снова накрыли ее губы, а вспышки страсти внутри ее стали нарастать, пока наконец все ее тело не завибрировало от желания.
Райль тоже весь дрожал, так же как и тринадцать лет назад. Джинкс прижалась к нему и сквозь складки его одежды почувствовала, что он весь горит от желания.
- Кто сказал, что ты больше не мальчик?
Смеясь, она высвободилась из его объятий и побежала через сад. Джинкс услышала его ответный смех и шорох быстрых шагов.
Райль поймал ее на ступеньках башни и крепко обнял. Джинкс выгнула тело, чтоб он мог оставить дорожку из поцелуев на ее щеке, шее и внизу, в ложбинке между грудями. Она вся горела от желания - желания, которое вспыхнуло в ней столько лет тому назад.
Райль отстранил Джинкс и посмотрел ей прямо в глаза:
- Я люблю тебя, Джинкс, и хочу, чтоб ты стала моей женой. Но я не хочу брать тебя прямо сейчас, как тогда, когда мы были детьми. Я не буду дважды совершать одну и ту же ошибку.
- Ты считаешь Элисон ошибкой? Почему? Из-за ее ступней?
Он нежно засмеялся:
- О, дорогая, я вовсе не считаю Элисон ошибкой! О нет, я ни за что на свете не променял бы ее на кого-нибудь другого! По-моему, она просто совершенство! И нашу ночь в саду я тоже не могу назвать ошибкой, ведь так? Райль нежно пригладил ее волосы, растрепанные ветром. - На самом деле, мы сделали только две ошибки - и ты, и я. Твоя ошибка заключалась в том, что ты позволила маме увезти тебя. А моя - в том, что я не последовал за тобой.
- Ты сможешь меня когда-нибудь простить за то, что я сделала?
- Простить тебя? - Он крепко прижал ее к себе и прошептал:
- Слушай, Джинкс Хэрроу, я совсем не святой. Так что если ты принимаешь меня таким, какой я есть, то с меня этого довольно.
Его уста вновь сомкнулись на ее, и она почувствовала между ног настойчивое покалывание. Язык Джинкс коснулся его языка. Тело Райля пронизала дрожь.
- С тобой мне ничего не стыдно, - прошептала она. - Пойдем в спальню, Райль! Волна поцелуев накрыла ее.
- Как здорово, что мы больше не дети, - сказал он, и в голосе его прозвучали счастливые нотки.
Смех закипал в ней, когда, держась за руки, они поднимались по ступенькам башни.