Выбрать главу

Я задумалась над приманкой, которую он мне подбросил. Наклонности Шерри сильно расширяли круг подозреваемых лиц. Но, с другой стороны, это бросало тень и на Джоула. Заметив, что я колеблюсь, инспектор вздохнул.

– Это очень гнусное убийство. Зарезана хорошенькая девушка. Стоит ли делать вид, будто она была осторожна в своих знакомствах?

Я кивнула, сдаваясь.

– Могла бы она впустить к себе в квартиру после полуночи постороннего человека?

– Не знаю, – неохотно ответила я.

– А если он был хорош собой?

– Нет, не то. Ее привлекали интересные люди.

– Понимаю. Она упоминала в последнее время о ком-нибудь, кто был… ей интересен?

Я попыталась припомнить.

– Кажется, только владелец «порше». Но он, по-моему, сейчас в Камеруне.

Инспектор выдвинул ящик стола, сделал запись в блокноте и снова задвинул ящик.

– Расскажите, пожалуйста, о вчерашнем вечере, – попросил он.

Этого момента я боялась больше всего. Несомненно, передо мной был профессионал. К тому же неуютный кабинет с голыми стенами, где не на чем остановить взгляд, лишал меня уверенности в себе. И сам Рассел в своем старомодном костюме, рыжеватый, любезный и невозмутимый, казался безличным, как гостиничный номер.

Но затянувшееся молчание могло произвести неблагоприятное впечатление.

– Боюсь, мне не удастся особенно вам помочь, – начала я, – Шерри приехала к нам, мы стали вручать моему брату подарки на день рождения. Она привезла с собой шампанское, и мы все немного выпили. Потом мы пообедали, и она уехала. Самый обычный день рождения.

Инспектор принялся скрупулезно выяснять детали. Подарки, оберточная бумага, золотая корона. Выплыла даже история с серьгами, хотя мне удалось преподнести ее как забавный курьез. Я опустила только выходку Джоула с Вероникой и, разумеется, коронование Шерри. Пришлось признаться, что она уехала рано, но я использовала ее же объяснение этому – головная боль.

Когда я закончила, он спросил адрес Вероники. У меня упало сердце, но выбора не было. Инспектор выдвинул ящик, положил в него свой блокнот и задвинул снова. После этого он задумчиво взглянул на меня.

– Вы часто видели своего брата в нетрезвом состоянии?

Возможно, он вытянул что-то из Джоула и давал мне возможность высказать свою версию, чтобы узнать, много ли я скрываю. Но я сильно сомневалась, что Джоул признался, и решила отступать с боем.

– Очень редко, – ответила я, прикидываясь, что удивлена таким вопросом.

– А вчера вечером он был нетрезв?

Я сделала вид, будто пытаюсь вспомнить.

– Кажется, да, немного, и с серьгой получилось довольно глупо.

– Кто доставил его в «Бельвю» в феврале этого года? Сердце бешено заколотилось у меня в груди.

– Я.

– Сожалею, но нам необходимо знать все. Он находится на лечении из-за провалов памяти?

– Да.

– Лечился ли он до того, как уехал в Марокко? Это было, – инспектор выдвинул ящик и заглянул в черный блокнот, – в апреле прошлого года. А вернулся он в ноябре.

Я пыталась отогнать возникшее у меня подозрение, но Рассел делал все, чтобы оно оставалось.

– Мы должны выяснить это, миссис Бенсон. Вы не замечали у вашего брата потери памяти в день его рождения?

– Нет, – коротко и решительно ответила я. И он, кажется, не усомнился в моей искренности.

– Подумайте хорошенько, прежде чем ответить на мой следующий вопрос, – предупредил он, и я почувствовала, что он уже знает ответ и собирается лишь проверить меня. Вцепившись ногтями в свои ладони, я стала ждать.

– В какое время ваш брат выходил из дома этой ночью?

– Он не выходил! – непроизвольно вырвалось у меня.

И почти сразу где-то глубоко зашевелилась другая мысль – воспоминания о моем странном состоянии сегодня утром. Но я поспешно продолжала:

– Понимаете, у нас есть овчарка, которая лает так, что мертвого разбудит. Ваши люди видели ее утром.

Однако я уже сознавала слабость этого довода. Барон знал Джоула хорошо и не обратил бы внимания на его уход, поскольку Джоулу не требовалось вылезать из окна и спускаться по лианам – он уже имел собственный ключ. Скорее, проснулась бы я сама. У меня довольно чуткий сон. Если только я не приму снотворное.

Но, как ни странно, Рассел принял мое объяснение. Он пошевелился в кресле. Раздался звонок.

– Пожалуй, достаточно, – объявил инспектор, – теперь у меня остался только один человек. Возможно, потом мы попросим вас еще раз. – Он уже убирал пепельницу.

Открылась дверь, и вошел Брэди. До меня наконец дошло, что допрос окончен. Когда я выходила, в кабинет инспектора прошел какой-то человек в форме швейцара.

Джоул поднялся из-под плаката с фотографиями.

– Привет, – неуверенно кивнул он мне и спросил у Брэди: – Мы можем идти?

– Да, вот в эту дверь.

Спускаясь по лестнице, я коснулась руки Джоула.

– Все в порядке?

– В порядке, – отозвался он, но я почувствовала, что он вздрогнул.

– Сейчас возьмем такси и поедем домой.

Но это оказалось не так просто. Когда мы миновали проходную и открыли дверь участка, перед нами зажглась целая батарея прожекторов. Внизу на ступенях нас дожидалась группа репортеров. Шерри была не только дочерью сенатора Тэлбота, но еще и хорошо известным членом фешенебельного туристического клуба. Один из представителей «золотой молодежи» оказался безжалостно и бессмысленно убит.

– О чем они спрашивали вас, Джоул? – крикнул один из репортеров. Я заметила у некоторых фотоаппараты. – Вы видели сенатора?

Джоул попытался отступить обратно, но это показалось мне еще более опасным. Его освободили, и не стоило искушать судьбу. Я взяла Джоула под руку, и мы спустились по ступеням. Нас окружили репортеры с портативными магнитофонами, протягивая к нам свои микрофоны.

– Что вы можете сказать, Джоул? – спросил кто-то.

Живая стена окружила нас и двигалась вместе с нами. Мы добрались до мостовой и попытались остановить такси.

– Упоминалось ли что-нибудь о Дровосеке? – услышала я и в недоумении оглянулась. Человек с длинными вьющимися волосами сунул мне свой микрофон.

– О Дровосеке? – повторила я, полагая, что просто ослышалась. И в то же время возникло ощущение чего-то знакомого.

– Девушки в Центральном парке, – подсказал длинноволосый.

Тогда я вспомнила. Газеты называли «Дровосеком» неизвестного убийцу. Правда, я быстро забыла об этом, потому что тогда от меня уходил Тед. Но теперь я вспомнила. Девушки были обезглавлены. Одну, по крайней мере, нашли в Центральном парке. Убийца подвесил ее голову к ветви дерева.

Очевидно, газетчики считали, что Шерри стала очередной жертвой. «О Господи, – взмолилась я, – не допусти, чтобы Джоул оказался Дровосеком!» Такси уже остановилось, а я все еще бессмысленно стояла на тротуаре. Задавались еще какие-то вопросы, но я даже не пыталась отвечать.

Мне вспомнилось прошлая весна, уход Теда, мое тоскливое настроение, и аромат форзитии, цветущей в нашем саду. Мы тогда только что переехали в свой летний домик на Файя-Айленде, приобретенный в то время, когда Тед встретил Марту. Весна и боль, запах трав и влажной майской земли.

Но в этом калейдоскопе не хватало Джоула. Трава и боль. Тед и Марта. И еще газетные строчки о Дровосеке. Но не Джоул. Его не было.

– Что вы сказали? – переспросил длинноволосый репортер.

– Танжер, – пробормотала я, начиная приходить в себя. Теперь я снова обрела способность дышать. Потому что прошлой весной, когда орудовал Дровосек, Джоул уже улетел в Марокко.

Глава 8

НОВАЯ ЖЕРТВА. УБИЙСТВО ДОЧЕРИ СЕНАТОРА

Дочь сенатора Кеннета Тэлбота из Комиссии по международным связям была зарезана и обезглавлена сегодня утром в своей трехкомнатной квартире в Ист-Сайде.

У жертвы, Шерри Тэлбот, двадцати двух лет, перерезаны трахея и яремная вена, таким же образом, как у трех девушек, убитых в прошлом году. После смерти мисс Тэлбот ее голова была отделена от туловища и подвешена за волосы к стеблям вьющегося растения рядом с окном. Туловище лежало поблизости в кресле. Никакого оружия не найдено, и, судя по всему, ограбление не было мотивом преступления.