- Почему?
- Потому что... - Ринсвинд снова задумался в поисках подходящих слов, - он оригинальный. Гм, старосветский. Фольклористичный. Э-э, восхитительный пример исчезнувшей разновидности народного творчества, впитавшей в себя традиции давно прошедших времен.
- Да ну? - удивился Свирс, обалдело оглядывая домик.
- Ага.
- Все это?
- Боюсь, что да.
- Я помогу вам собрать вещи.
Ночь медленно тянется дальше под покровом нависающих облаков, которые закрывают большую часть Диска... оно и к лучшему, потому что, когда покров рассеется и археологи как следует рассмотрят небо, они будут очень рассержены.
А в различных частях леса отряды волшебников плутают, ходят кругами, прячутся друг от друга и нервничают, потому что каждый раз, когда они натыкаются на дерево, оно перед ними извиняется. Но каким бы неуверенным ни было их продвижение, кое-кто из них подошел к пряничному домику совсем близко...
Но сейчас самое время вернуться к расползшимся во все стороны постройкам Незримого Университета и, в частности, к покоям Грейхальда Спольда, на данный момент старейшего волшебника на Диске. Причем, Грейхальд преисполнен решимости оставаться таковым и дальше...
Однако только что ему довелось испытать крайнее удивление и огорчение.
В течение последних нескольких часов он был очень занят. Да, он был глух и не слишком сообразителен, но престарелые волшебники обладают хорошо развитыми инстинктами выживания и знают, что когда высокая фигура в черном плаще и с последней новинкой из области сельскохозяйственных инструментов начинает бросать на вас задумчивые взгляды, тут нужно действовать быстро. Слуги были отпущены. Двери запечатаны пастой, изготовленной из растертых в порошок мошек, а на окнах вычерчены защитные октограммы. На пол нанесены редкими и пахучими маслами сложные узоры, очертания которых режут глаз и позволяют предположить, что художник был пьян или прибыл из какого-то другого измерения, а возможно, и то и другое сразу. В самом центре комнаты красуется восьмикратная октограмма Удержания, окруженная красными и зелеными свечками. А посреди нее стоит ящик, сделанный из древесины сосны кучерявой, которая доживает до глубокой старости. Ящик этот выстлан алым шелком и снабжен дополнительными защитными амулетами. Грейхальд Спольд знает, что Смерть его ищет, и поэтому потратил много лет на создание неприступного убежища.
Он как раз установил замысловатый часовой механизм замка на нужное время и, закрыв крышку, откинулся на подушку в приятном сознании того, что здесь ему обеспечена абсолютно надежная защита от самого неумолимого из всех врагов. Но он совсем забыл, насколько важную роль могут играть в предприятиях подобного рода вентиляционные отверстия...
И рядом с ним, у самого его уха, чей-то голос только что сказал:
- ТЕМНОВАТО ЗДЕСЬ, А?
Пошел снег. Леденцовые окна пряничного домика ярко и весело сияли на фоне темноты.
С одной стороны полянки зарделись три крошечные точки алого света, и послышался сдавленный грудной кашель.
- Заткнитесь! - зашипел волшебник третьего ранга. - Нас услышат!
- Кто услышит? От парней из Братства Очковтирателей мы ускользнули на болотах, а эти придурки из Почтенного Совета Провидцев все равно пошли не в ту сторону.
- Ага, - сказал самый младший волшебник, - но кто с нами постоянно разговаривает? Я слышал, что это магический лес, здесь полно гоблинов, волков и...
- Деревьев, - закончил чей-то голос из темноты высоко наверху. В нем присутствовало нечто такое, что позволяло описать его только как "древесный".
- Ага, - подтвердил младший волшебник. Он затянулся окурком и вздрогнул.
Предводитель отряда высунулся из-за камня и осмотрел домик.
- Ну ладно, - он выколотил трубку о подметку одного из своих семимильных сапог, который в ответ протестующе заскрипел. - Врываемся, хватаем и исчезаем. Все ясно?
- А ты уверен, что там люди? - нервно спросил младший волшебник.
- Естественно, уверен, - огрызнулся предводитель. - А ты кого думаешь найти? Трех медведей?
- Там могут оказаться чудовища. Это как раз такой лес, в котором водятся чудовища.
- И деревья, - добавил из ветвей дружелюбный голос.
- Ага, - осторожно сказал предводитель.
Ринсвинд с опаской посмотрел на кровать. Довольно милая маленькая кроватка из твердой тянучки, инкрустированной карамелью. Он предпочел бы ее съесть, а не спать на ней, кроме того, у кровати был такой вид, словно кто-то ей уже пообедал.
- Кто-то ел мою кровать, - сказал он.
- Я люблю тянучку, - обороняющимся тоном заявил Двацветок.
- Смотри, не то прилетит фея, и ты лишишься всех зубов, - предупредил Ринсвинд.
- Не фея, а эльф, - вмешался Свирс с туалетного столика. - Этим занимаются эльфы. И ногти с ног - тоже они. Эльфы иногда такие вспыльчивые.
Двацветок тяжело опустился на кровать.
- Ты все перепутал, - возразил он. - Эльфы благородны, прекрасны, мудры и справедливы. Я где-то это читал.
Свирс и коленная чашечка Ринсвинда обменялись понимающими взглядами.
- Мне кажется, ты имеешь в виду не тех эльфов, - медленно сказал гном. - У нас здесь водится другая разновидность. Не то чтобы их в лицо можно назвать вспыльчивыми... - быстро добавил он. - Лучше этого не делать, если не хочешь принести свои зубы домой в шляпе.
Где-то неподалеку раздался еле слышный характерный скрип открывающейся конфетной двери. В то же самое время с другой стороны домика донесся легчайший звон, словно от камня, который очень деликатно разбил леденцовое окошко.
- Что это было? - спросил Двацветок.
- Что из двух? - уточнил Ринсвинд. Вслед за этим послышался звук удара тяжелой ветки о подоконник. Свирс с воплем "Эльфы!" пронесся через всю комнату к мышиной норе и исчез.
- Что будем делать? - осведомился Двацветок.
- Паниковать? - с надеждой предложил Ринсвинд.
Он всегда утверждал, что паника - лучшее средство выживания. В древние времена, как гласила его теория, людей, столкнувшихся лицом к лицу с проголодавшимся саблезубым тигром, можно было легко разделить на тех, кто паниковал, и тех, кто стоял на месте, восклицая "Какое великолепное животное!" и "Иди сюда, киска".
- Там есть кухонный шкаф, - заметил Двацветок, указывая на узкую дверь, втиснувшуюся между стеной и передней доской камина.