— Даже после этого, я не узнал тебя.
— Данте, я не понимаю.
Клео отчаянно хотелось его понять.
— Это ты, Клео! — рявкнул он, явно злясь на себя за то, что не может нормально объяснить на английском. — Ты — та самая! Ты — моя единственная. Моя вторая половинка. Моя.
— Что? — прошептала она с недоверием.
Даже с его непоследовательностью и акцентом, усиливающимся с каждым словом, Клео начала понимать. И то, что она начала понимать, было совершенно невероятно.
— Ты моя. На этой земле ты была создана для меня. И мне чертовски жаль, что я не сразу узнал тебя. По глупости я был готов позволить тебе уйти из моей жизни, но вмешалась судьба и дала нам Зака, — сказал он срывающимся голосом, вытирая слёзы на глазах. — И Зак дал мне шанс увидеть и наконец-то узнать тебя.
— Данте, — начала Клео слегка дрожащим голосом, — сделай глубокий вздох и скажи мне на простом английском, чтобы я понимала, что не схожу с ума. Что ты пытаешься мне сказать?
— Я пытаюсь сказать, что я идиот! Слепой дурак. Я уже потерял Зака и не хочу потерять и тебя. Потому что моя жизнь без тебя дерьмо! Я говорю, что обожаю тебя. Я уважаю тебя. И дорожу тобой. Я так чертовски сильно люблю тебя, Клео.
Она поднесла рук ко рту, чтобы подавить вздох и уставилась на него в шоке.
— Я люблю тебя, а ты меня бросаешь, — сердито проворчал он.
— Ну, я не знала, что ты меня любишь, — возразила Клео.
Данте пристально посмотрел на неё.
— Я знаю, что был мудаком, — сказал он серьёзным голосом. — И, наверно, трудно представить, что ты когда-нибудь будешь заботиться обо мне и полюбишь меня, но я попытаюсь измениться…
— Данте, — прервала она его, — давай проясним две вещи. Ты не был мудаком в течение долгого, долгого времени. Но я не могла доверить тебе своё сердце, потому что думала — ты хочешь только ребёнка, а я не желала такого брака.
— А сейчас ты бы доверила мне своё сердце? — осторожно спросил он и погладил её руку легким, как пёрышком, прикосновением.
— Это вторая вещь. Мне довольно легко представить себя влюблённой в тебя.
— Sí? — спросил он с надеждой в глазах.
— Ага.
Данте придвинулся ближе, прижимая Клео спиной к дивану, и изогнулся, нависая над ней, упираясь руками в спинку дивана.
— Не уточнишь? — спросил он.
— Думаю, это я вела себя, как сволочь, — сказала Клео, и он издал протестующий звук. — Даже после того, как ты показал, каким хорошим парнем можешь быть, начиная с отказа позволить мне оплачивать любые медицинские счета и до прощания с Заком, и я всё ещё сомневалась, что ты действительно можешь заботиться обо мне. Может быть, мне просто не хватает уверенности в себе, но это и потому, что я никогда по-настоящему не верила в тебя. И мне очень жаль, Данте.
— Мне тоже, — прошептал он напротив её губ. — Я не давал тебе повода доверять мне.
— Ну и что теперь? — спросила она.
— Пара вещей, — ответил он, залезая в карман пиджака и вытаскивая длинную черную бархатную коробочку. — Твой рождественский подарок.
Клео взяла у него коробочку и держала в руках, немного ошеломлённая происходящим.
«Рождественский подарок. Почему я всегда недооцениваю его, несмотря на все доказательства того, что он хороший человек?»
Никогда ещё Клео не чувствовала себя более глупой, как в этот момент.
— Открой, — настаивал Данте.
Клео открыла и ахнула, увидев, что внутри. Маленькая золотая подвеска в форме сердца с маленьким бриллиантом в центре, в котором играл свет. Подвеска висела на тонкой цепочке.
— Оно прекрасно, — сказала она, улыбаясь.
— Я не знал, как ты к этому отнесёшься, но в то время это казалось правильным, — тихо сказал Данте.
Клео посмотрела на него с любопытством.
— Что ты имеешь в виду?
— Я забрал немного пепла Зака из урны за день, как мы его развеяли, и сделал этот кулон для тебя. Подумал, что возможно, после того, как ты всё обдумаешь, тебе захочется носить его частичку у сердца.
— Ты хочешь сказать, что его пепел здесь? — недоверчиво спросила она.
Сердце выглядело пухлым, но без отверстий, кроме тех, через которые проходила цепочка. Осмотрев кулон, она заметила надпись на обратной стороне кулона.