Выбрать главу

Этот факт рушил её планы. И графиня стала помышлять о том, как помешать свадьбе Шурочке и Рауля, в худшем случае, устранить «объект», ставший на пути у её дочери. Безусловно, все мечтания Ольги Николаевны были результатом болезненного воображения, однако ей они казались вполне состоятельными.

Неприятный разговор

Рауль приехал к Осиповым и более часа беседовал с князем в его кабинете. Князь занял определённую позицию и был непреклонен.

– Серж, я не узнаю Вас, – воскликнул Рауль. –

Что с Вами? Нас столько связывает. Мы с Вами были друзьями, – недоумевал Рауль Дель Монти, обращаясь к князю Осипову, желая вызвать в нём расположение.

– Моё отношение к Вам не изменилось, – блекло ответил князь. Но к делу это не относится. При всём уважении к Вам, я не позволю своей дочери выйти за Вас замуж. Посмотрите на себя, Вы немногим моложе меня… – кипел князь. –

Позвольте мне не утруждать себя сложными объяснениями. Это излишне, на мой взгляд. Считаю продолжение этого разговора бессмысленным и бесполезным, – категорично заявил Сергей Константинович и указал Раулю на дверь.

Рауль не ожидал ничего подобного со стороны князя Осипова, поэтому был обескуражен его поведением. Ему ничего не оставалось, как откланяться и покинуть кабинет князя. Он уехал разочарованный, в расстроенных чувствах и Шурочке не сообщил о решении отца.

– Значит, отказ, – думал он, сидя в карете.

Спустя время, Рауль написал Шурочке письмо, в котором изложил свою беседу с князем. В письме он утешал Шурочку, уверяя, что выход они обязательно найдут.

Вскоре он получил перевод и уехал.

Испытание разлукой

Прошёл год.

Рауль Дель Монти не приезжал в Россию. Он по делам службы находился в Бельгии. Несмотря на это Шурочку он помнил и любил. Его отношение к ней нисколько не изменилось. Намерения остались прежними. Шурочка и Рауль переписывались. Она с нетерпением ожидала его возвращения. В каждом письме он заверял её: «Потерпи, моя родная. При первой же возможности я приеду и заберу тебя».

Она верила и ждала. Её пытались сватать, но она и слышать не хотела.

Зло ходит рядом

На Рождество в доме Осиповых царило оживление. Шурочка с Мари закрылись в комнате и отдались мечтаниям. Слуги занимались подготовкой праздника. Княгиня подбирала себе туалет. Князь занимался своими делами в кабинете, дожидаясь, когда его позовут к вечерней праздничной трапезе.

Зазвонил в прихожей звоночек. Шурочка встрепенулась, вытянулась в струночку, ничего не говоря, побежала открывать.

С улицы доносился шум ряженых.

– Ура, ряженые приехали, – воскликнула Шурочка, летя вниз по мраморной лестнице. Мари побежала за ней.

Шурочка открыла тяжёлую входную дверь, и толпа ряженых ввалилась на порог дома, внося за собой морозный воздух. А на рождественской метле влетел и снежок. Ряженые пели, колядовали, трясли мешками, предназначенными для гостинцев, в надежде на щедрость хозяев дома.

Один ряженый, с надетой головой коровы, прикрывавшей его лицо, подошёл близко к Шурочке, приоткрывая мешок для подарков. Второй рукой он как-то странно копошился в мешке. Ряженый незаметно вытянул мензурку, закрытую длинной узкой деревянной пробкой. Но, был так нерасторопен, что задел пробкой край мешка. Пробка выпала на пол, мензурка наклонилась и из неё на ковёр вылилась жидкость. Ряженый в панике бросил мензурку на пол, со следами ужаса на лице попятился к открытым дверям и в мгновение ока покинул дом. На ковре образовалась пена, когда она осела и впиталась в ткань ковра, в этом месте появилось выеденное пятно. Яркие ковровые краски исчезли, как и не было.

Два крепких парня, служивших у Осиповых, догнали ряженого. Он бился в конвульсиях. Поневоле выдал, что служит у графини. Она и приказала ему вырядиться в ряженого и плеснуть жидкость в лицо Шурочке.

–Чего вдруг?! Мы с графиней не ссорились, – спросила Шурочка, недоумевая.

– Не имею представления, барышня. Честное слово, – заныл ряженый, дрожа и скрежеща зубами.

– Отпустите его. Бог с ним, – распорядилась Шурочка. -А то не ровен час, того гляди, несчастный умрёт со страха.

– Мари, поднимись в буфетную. Принеси, пожалуйста, поднос с кренделями, угостим ряженых. Праздник всё же, – попросила Шурочка, не акцентируя внимания на случившемся.

– Ах ты, Боже мой! Двери нараспашку. На дворе мороз! Простудишься, дитятко, – запричитала подоспевшая Агаша, обращаясь к Шурочке. Она наспех закрывала входную дверь, бурча себе под нос:

– Ишь, как намело. Полным полно снега. Сейчас потаит. Ах ты, Господи. Принесло этих ряженых. Как некстати. Вечерять пора.

Агаша схватила веник и давай быстро отметать к порогу снег, затем приоткрыла дверь и в щёлку за порог выбросила его.

– Зима, а ты раздетая. Не дело это, – приговаривала она, поглядывая на Шурочку.

– Ничего, няня. Мне не холодно, – ответила она няне.

Княгиня Софья Алексеевна, узнав о происшествии, сложив на груди руки, сказала:

– Что это с графиней? У неё жар? Больна! Никак рассудка лишилась. Ой, как неприятно. И после этого, как ей доверять? Напасть какая-то. Невероятно, – не успокаивалась графиня.

– На порог не впущу, пусть так и знает, – отреагировал Сергей Константинович. Что вздумала! Завтра же сообщу в участок.

На утро князь Осипов, как и сказал, поехал в полицейский участок, где изложил всё, что накануне произошло в его доме.

Вскоре у парадных дверей дома графини Дорошевой стоял посыльный с письмом, в котором сообщалось, что её лично и слугу-нарушителя приглашают в участок к десяти часам утра следующего дня.

Графиня проигнорировала повестку:

– Ещё чего захотели, – возмутилась она.

А вместо себя послала слугу и наказала всю вину взять на себя.

– Прикинься дурачком, я дам следователю взятку и тебя вытяну.

При допросе слуга-ряженый не утерпел и открылся, что за жидкостью ездил по указанию графини к её брату.

– Как звать брата графини? – спросил следователь.

– Дмитрий Николаевич, – ответил ряженый.

– Где он служит? – продолжал допрашивать следователь.

– Не знаю, как сказать. Он был в белом халате и все вокруг тоже.

В кабинете на полках одни пробирки.

– В больнице?

– Нет, не в больнице, точно знаю, господин следователь. Если позволите, я укажу, где находится. Объяснить не возьмусь, – сбивчиво предложил ряженый.

Следователь поднялся со стула, прошёл к двери, открыл её и приказал кому-то:

– Войди.

Невысокого роста, приземистый, полный человек, с широким красным лицом и плешью на затылке, крадучись вошёл кабинет.

– Поедешь с ним, запомнишь адрес, расспросишь там о графе Дмитрии Николаевиче, – приказал следователь.

– Будет сделано, – с лакейским пристрастием произнёс человек, протирая полотняным платком пот с плеши.

Спустя время он вернулся. Продиктовал следователю адрес.

– А кем он там служит? – спросил следователь.

– Похоже, учёный человек, – неуверенно ответил плешивый.

– Так, понятно.

Свезёшь ему повестку.

– Не извольте беспокоиться, свезу.

На допросе брат графини, граф Дмитрий Николаевич, показал:

– В пробирке, которую я передал слуге сестры, была кислота. Сестра попросила для хозяйственных нужд. Вот я и отлил ей немного.

А что, собственно, случилось? – не понимал он.

– Вашей кислотой хотели изуродовать княжну Александру Сергеевну Осипову не далее как вчера вечером. Ваша сестра, Ольга Николаевна Дорошева, для этой цели послала к Осиповым своего слугу, переодевшегося в ряженого. Нынче он нам всё обстоятельно рассказал.

Граф испугался.