– Откуда столько привалило?
– А вы не знаете? Беженцы с южного берега. Бывшие переселенцы из поселков Северной Персии. Жечь их стали, грабить, резать. Бегут назад в Россию!
– Что рассказывают?
– Известно, что. У каждого свое горе. У нас тоже революция была. Пару лет погуляли, пошалили да и успокоились. Голодных нет, торговля в гору идет. Фабрики да заводы строятся. В Красноводске нефтеперегонный ежедневно свой керосин и мазут в Астрахань баржами и пароходами отгружает. Ни порт, ни железная дорога не простаивают. Новые пароходы аж с балтийских верфей на Каспий доставляют. А в Персии вольница шестой год озорует. Работать никто не хочет и не может. Каждый, у кого ржавая сабля на боку, да нечищеный маузер за плечами, да конь некормленый – только о разбое и думает. Туркам от того выгода прямая. Выдавят русских из Персии – свою империю до Индии развернут!
– Хороши новости. Кто-нибудь из наших с переселенцами работает? Опрашивают под протоколы?
– Кому это надо? Многие без паспортов, без денег, без одежды побираются. На праздник у церквей тысячная толпа голодных за благотворительным обедом стояла… Что рассказывать, только настроение вам портить. Вы сюда отдыхать приехали!
– Спасибо. Дорогой Савелий Иванович. Сам чувствую, не до гуляний нам будет. Насчет дома… Поможете мне. Хочу вам предложить присмотреть за ним. Найдите время. Вот вам сто рублей за беспокойство. Это за полгода вперед. Вот еще пятьдесят – на текущий ремонт. Вот ключи. Если надумаете сдать, сдайте одному хозяину, серьезному, так, чтобы о доме заботился. По нашему отъезду отберите в квартирах мелкие вещи, книги, посуду. Схороните все в одной комнате, заприте, опечатайте. Согласны?
– Согласен, Александр Георгиевич!
– Вот и славно. И моя душа спокойна будет. Не гоже отцовский дом без присмотра на разор оставлять.
*****
28 декабря 1911 года. Красноводск.
Ночь была беспокойной. Кудашевых несколько раз поднимали с постели непривычно длинные гудки, доносящиеся то из порта, то с железной дороги. В последний раз дремоту нарушил винтовочный выстрел. Кудашев поднялся, пошел умываться. В квартиру постучался ночевавший на половине Найдёновых вахмистр Брянцев.
– Ваше благородие! Разрешите смотаться в порт, разведать?
– Давай без горячки. Вместе поедем. Бегом пьем чай, берем извозчика и едем. Митрохин при доме, при Елене Сергеевне. Исполнять!
*****
Город еще в зимних предрассветных сумерках. Железнодорожная станция, морской порт в войсковом оцеплении. Центральные улицы патрулируются конными казачьими разъездами.
Громкая команда в адрес извозчика:
– Куда прёшь на флажок?! Стоять. Разворачивай тарантас назад. Через час подъедешь!
Брянцев спрыгнул на мостовую. За ним Кудашев.
Команда извозчику:
– Пока стоять на месте.
Жандармские мундиры произвели впечатление. Подскакал старший в форме подъесаула:
– Господин ротмистр! Проезд без пропуска запрещен приказом Командующего войсками области. Разрешите представиться: подъесаул Первого таманского казачьего полка Брянцев!
– Вольно, Брянцев! Кудашева не узнал? Вспомни, как вместе в Кизил-Арвате Архипова брали!
Подъесаул Брянцев спешился. Держа коня в поводу, за руку поздоровался с Кудашевым. Молча обнялся с племянником.
– Что здесь происходит? – спросил Кудашев. – Почему стреляли? С кем воюем?
– Коня пристрелили. Ногу сломал, неудачно по трапу при разгрузке сходил. Грузимся мы на пароход, господин ротмистр. В порту и командир полка, и начальник штаба. Проезжайте, они вам лучше меня доложат.
*****
В Красноводском порту Кудашева встретил сам полковник Баранов.
– Так и знал, Саша, что приедешь. Прости, не проинформировал. Не хотел ни Лену, ни тебя беспокоить. Пройдем в пассажирский вокзал, здесь ветрено, там поговорим.
В кабинете начальника порта два полковника – и Кияшко, и Филимонов. Поздоровались.
– Вы к нам как, Александр Георгиевич, по службе, или случайным ветром занесло?
– Пока случайным. В отпуске я, заехал дом родительский проведать. Правда, у меня все приключения начинаются с его величества Случая. Потом случайное само собой превращается в служебное.
– Так оно и есть. Потому и не гоню вас, хоть сия экспедиция и является секретной.