Выбрать главу

Следует отметить исследование А. Л. Нарочницким международных отношений середины – третьей четверти XIX в., изданное в виде стенограммы публичных лекций[31]. Нарочницкий поставил на одну ступень Горчакова, Бисмарка и Кавура в их стремлении защищать национальные интересы своей страны. Идея их национальной политики, по словам историка, явилась переходом «от чисто дворянского и династического понимания государственной пользы к защите интересов помещичье-буржуазного блока»[32]. Вообще в их политике было много общего, как например, активное использование публицистики для оказания влияния на общественное мнение. Российско-германские отношения рассматривались Нарочницким в связи с польским вопросом. Анализируя польское восстание 1863 г., он делал вывод о стремлении Бисмарка к обострению конфликта. По его мнению, у Бисмарка было два пути действия в польском вопросе. Первый заключался в поддержке России, второй – в ожидании вывода российских войск из Царства Польского и вводе туда прусской армии. Нарочницкий делал вывод о том, что воспроизводимый немецкими, а под их влиянием и отечественными историками «миф о благожелательной помощи Пруссии России в решении польского вопроса несостоятелен»[33].

Такую идею поддержал и Е. В. Тарле в подготовленных им главах о дипломатии Бисмарка в годы войны с Данией и Австрией и накануне объединения Германии в монографии «История дипломатии»[34]. Эта работа была одной из первых попыток изложить историю международных отношений за весь период человеческой истории, согласно марксистско-ленинским установкам. К созданию этого научного труда были привлечены такие видные советские историки как В. С. Сергеев, Е. А. Косминский, С. Д. Сказкин, А. Л. Нарочницкий, Е. В. Тарле, И. И. Минц. Тарле более определенно, чем Нарочницкий, доказывал, что под внешним видом прусского «великодушия» и оказания помощи России скрывался хитрый план Бисмарка захватить всю территорию Царства Польского, когда бы ее покинули российские войска. Он подчеркивал, что за видимой поддержкой Берлина стояли прагматические устремления аннексии польских территорий. Тарле также писал об агрессивных планах Бисмарка накануне войны с Францией и о чуть ли не подстроенной им ситуации (еще до Эмской депеши), в которой Франция была вынуждена объявить Пруссии войну. Знакомство с документами прусского МИД показывает неоднозначность такого утверждения. Мнение о том, что недовольство политикой Франции была основной причиной укрепления связей России с Пруссией во время Франко-германской войны, также подлежит более детальному исследованию.

Для понимания общего направления российско-германских отношений изучаемого в монографии периода были рассмотрены современные работы по истории международных отношений[35]. Авторы этих коллективных исследований сконцентрировали внимание на изображении международных отношений Нового времени как особой политической реальности. Хронологические рамки работ, охватывающие период с момента подписания Вестфальского мира и до начала Первой мировой войны, позволили масштабно рассмотреть функционирование систем международных отношений. Однако небольшой объем самих исследований повлиял на определенную схематичность в изображении истории европейской политики в такой большой промежуток времени, опусканию многих подробностей, что повлияло на достоверность выводов.

Несколько спорным кажется использование в работе Протопопова, Козьменко и Елмановой термина «объединение» применительно к внутригерманским отношениям конца 50-х – начала 6о-х гг. XIX в. и утверждение о том, что в германском общественном мнении «большинство склонялось к тому, чтобы оно произошло вокруг Пруссии». Изучение комплекса международных противоречий того времени и австро-прусских отношений в частности демонстрирует, что сущность этой проблемы была гораздо глубже и сложнее. При изложении международных отношений середины XIX в. Ревякин рассматривает два крупных эпизода: Итальянскую войну и усиление колониального соперничества. При этом главное место отводится Франции и личности Наполеона III. Лишь приступая к изложению сюжетов, связанных с объединением Германии, он упоминает Бисмарка и оставляет о нем требующее критическую оценку замечание: «Бисмарку были свойственны пренебрежение общепринятыми нормами морали и права в международных отношениях, сугубо утилитарных подход к выбору средств достижения поставленных целей. Именно эти качества дали современникам основание определить его действия на международной арене как реальную политику (Realpolitik)»[36].

вернуться

31

 Нарочницкий Л. А. Международные отношения от Парижского до Франкфуртского мира (1856–1871). Стенограммы лекций, прочитанных в 1944–1945 учебном году в Высшей школе партийных организаторов при ЦК ВКП (б). М.: типография Высшей партийной школы при ЦК ВКП(б), 1946. 88 с.

вернуться

32

 Нарочницкий Л. А. Международные отношения. С. 22.

вернуться

33

 Там же. С. 29.

вернуться

34

 История Дипломатии: в 5 тт. 2-е изд. / под ред В.А. Зорина, В.С. Семенова, С.Д. Сказкина, В.М. Хвостова. М.: Госполитиздат, 1959–1963. – Т 1. 1959.

вернуться

35

 История внешней политики России: Конец XV в.-1917 г.: в 5 т. М.: Международные отношения, 1995–1997. – Вторая половина XIX в. От Парижского мира 1856 г. до русско-французского союза / В. М. Хевролина, Ю. Ф. Субботин, Н. И. Хитрова и др. М., 1997; Протопопов А. С., Козьменко В. М., Елманова Н. С. История международных отношений и внешней политики России. 1648–2000. М.: Аспект-Пресс, 2001; Ревякин А. В. История международных отношений в новое время. М.: Росспэн, 2004.

вернуться

36

 Ревякин А. В. История международных отношений. С. 151.