События на перекрестке можно разделить на три этапа. На первом — авангард Пейпера застал американцев врасплох. Пять танков авангарда подошли к противнику вплотную и открыли огонь с расстояния в пару сотен метров с дороги Бонье — Тиримон, проходящей чуть выше по склону. Немецкие источники утверждали, что американцы были «расстреляны», а очевидцы-бельгийцы — что американская колонна вскоре остановилась и машины ее загорелись. В подобных обстоятельствах можно предположить, что колонна, в которой было 200 человек, понесла некоторые потери, но, как мы видели, Пейпер быстро прекратил огонь.
Как рассказывал лейтенант Вирджил Лэри: «Нас расположили на этом поле, человек 150–160, может быть, 175». Ле Жоли утверждает, что «по дороге шли, подняв руки вверх, около 125 американских солдат».[68] Итак, в конце первого этапа на поляне возле кафе «Бодарве» было собрано около полутора сотен американцев, и авангард отправился дальше, на Линьевиль, оставив на охрану пленных лишь несколько эсэсовцев. До сих пор никаких военных преступлений не совершено, и руки Пейпера чисты.
Спустя какой-то промежуток времени (называются разные интервалы, от десяти минут до часа) подходят и основные силы Пейпера под командованием майора Пёчке (он погиб в последние дни войны, так что допросить его было невозможно). Мы переходим ко второму этапу. Возникает вопрос, совершили ли танкисты 6-й и 7-й танковых рот и следовавшие за ними саперы намеренное военное преступление, или просто вновь-прибывшие приняли безоружных американцев за вооруженное вражеское соединение, готовое к бою. При этом необходимо учесть, что никакого тяжелого вооружения у американцев не было, а им противостояли немецкие танки, в том числе — «Королевские тигры», 72-тонные монстры, остановить которые в силах только самая тяжелая артиллерия. Немцы надвигались на перекресток и по дороге из Бюллингена, и по полю. Перекресток им ничто не заслоняло, кроме нескольких одиноких деревьев, и, несмотря на плохую погоду, световой день еще не закончился, и разглядеть происходящее на расстоянии двухсот метров было нетрудно. У танковых командиров, конечно, могло быть плохое зрение, но тогда они не служили бы в этой элитной части, где такое внимание уделялось физическому здоровью солдат. И что же наши танкисты видели, подъезжая к перекрестку по дороге и по полю? Ряд подбитых машин и около сотни солдат, собравшихся на поляне метрах в пятидесяти от кафе, стоявшего на самом перекрестке.
Предположим, что взгляд командира переднего танка рассеян — ну, скажем, из-за занятости другими вещами, из-за усталости от напряженных боев, из-за постоянного ожидания нового сражения. И вот они медленно движутся, готовясь в любой момент открыть стрельбу и не начиная ее только потому, что янки тоже молчат.[69]
Затем танкам, как на дороге, так и на поле, пришлось снизить скорость до минимума, а самым тяжелым танкам — возможно, и приостановиться, потому что дорога на Линьевиль сворачивает под очень острым углом. Итак, немецкие танки очень медленно проезжают мимо американцев, метрах в пятидесяти самое большее. Даже если забыть рассказы выживших американцев и свидетелей-бельгийцев, можно ли поверить, что в таких обстоятельствах командиры немецких танков могли принять сгрудившихся в поле людей за кого-либо иного, кроме тех, кем они на самом деле являлись, — безоружных военнопленных?[70] Нет, ничем, кроме намеренно совершенного военного преступления, произошедшее назвать нельзя.
Кто-то кричит:
— Schlagt sie tot, die Hunde![71]
Падает первый убитый янки. Подключается пулемет. Бойня началась.
Минут через двадцать или чуть позже наступает третий этап. Выжившие после расстрела пытаются убежать и попадают под огонь немецких пулеметов. Первый и третий этап удостоились обильного внимания немецких источников, подчеркивающих, что это были законные военные действия. Спорить тут не с чем. Действительно, на первом этапе немцы встретились с вооруженным противником, а на третьем — выполняли свой долг, стреляя по убегающим военнопленным (хотя в данном случае военнопленные прекрасно понимали, что если не сбегут сейчас, то могут прощаться с жизнью). Но вот заняться подробным изучением второго этапа защитники эсэсовцев так и не рискнули.[72]
68
Очевидно, к группе пленных артиллеристов присоединили и других захваченных в плен солдат, например группу военных врачей и уже упомянутых несчастных военных полицейских.
69
Интересно отметить, что ни в одном отчете СС об инциденте в Бонье нет ни единого упоминания о немецких потерях, которые наверняка имели бы место, будь у американцев оружие на втором этапе происходящего. Но все, что смогли обнаружить защитники эсэсовцев, — это то, что сержант Курт Бризенмайстер попал под обстрел, проходя через перекресток час спустя, что неудивительно, если знать о том, что на высотах севернее дороги, в пятистах или тысяче метров от нее, находились американские войска.
70
В немногих немецких источниках упоминается о том, что немецкие охранники попали под огонь собственных товарищей, принявших их за вооруженных американских солдат. Однако личность ни одного якобы убитого таким образом охранника не установлена.
72
Справедливости ради надо признать, что Дитрих приказал, как только Пейпер вернулся из Ла-Глез, учредить комиссию для расследования произошедшего, но на следующий же день группа была распущена, и Пейпер со свойственной ему обезоруживающей откровенностью признавался: «Меня это не особенно побеспокоило».