Выбрать главу

Не постигая всего величия архитектурного замысла, девушка смотрела на фантастическую и вольную путаницу тонких колонн и шпилей, что взмывали ввысь, пронзая ночь, накалывая на себя звездное небо. Высокие стрельчатые арки венчались тонкими листьями флеронов, к узорных фасадам зданий лепились закрытые круглые балкончики. Диковинные четырехлистники окон цвели на разукрашенных резьбой каменных стенах. Квадратные, круглые, восьмиугольные башни и башенки от самых маленьких и декоративных до гигантских сторожевых тянулись к небесам, и каждая свободная поверхность несла на себе причудливые и гротескные лепные фигуры. С каждого угла крыши скалились насмешливые горгульи и сделанные в форме змей и драконов сливные желоба. Каждую арку, каждый проход обвивали слезники, которым неведомые архитекторы придали самые разные формы, и причудливые, и элегантные.

Сквозь все это нагромождение причуд и диковинок и скользила сейчас девушка-лебедь — мимо аркад острых и высоких окон, украшенных каменными цветами и листьями. На лету она успевала заглядывать в проемы окон, в витражи из цветного стекла — лавандового, темно-синего, голубого и фиолетового. За ними взору ее открывались внутренние покои крепости, огромные залы и крохотные круглые комнатенки, длинные галереи и лестницы. Порой она замечала меж тонких колонн и темной мебели движущиеся фигурки обитателей замка. Так неслась она, раз за разом облетая вокруг башен и крыш, а крылья у нее ныли и гудели от усталости. Стоящие у зубцов укреплений маленькие духи-лучники сперва загудели, но потом, верно, решили, что из-за какого-то лебедя тревоги поднимать не стоит. Распластав крылья, Тахгил прильнула к широкому окну под стрельчатой аркой, пытаясь разглядеть, что там, внутри.

И вдруг сердце ее сжал ледяной ужас. За острыми шипами готического шпиля она разглядела в небесах три крылатые тени, что стремительно неслись к крепости. Вороны Войны. Объятая паникой, дева-лебедь метнулась за угол, к окну в форме розы, из каменной середины которого расходились застекленные лепестки. Крылья лебедя гулко ударили в толстые стекла. В комнате кто-то находился — он поднял было голову, но скоро отошел прочь. Лебедь сползла, скатилась по стене башни, упала на покатую крышу и сложила крылья. Все тело требовало отдыха. И едва она решила дать себе передышку, перья словно бы отъединились от ее нервной системы, выскользнули из плоти девушки, вновь превращаясь в плащ, что висел на дрожащих плечах самозванки. Края его легонько извивались в порывах сквозняка, точно вновь просились в полет.

Рядом стояли две колонны, изваянные в виде людей, что подпирали плечами высокую стену. Прижавшись к холодному камню между ними, девушка замерла, точно третья статуя, и не двигалась, пока погребальные, веющие могильным холодом крылья Воронов не пронеслись мимо. Даже лучники на стенах съежились, когда эти черные птицы пролетали у них над головой. Но вот зловещие вестники с протяжными жуткими криками скрылись вдали.

Одно лишь острое черное перо, кружась в воздухе, спускалось к стенам крепости.

Тахгил, съежившаяся в тени колонн, не знала, на что решаться.

Мимо лоскутами черного шелка сновали острокрылые летучие мыши. Чуть дальше черепица спускалась к отверстию отделанного свинцом желоба. Край крыши был обнесен ограждением, в котором зияли узкие бойницы. Через каждые три зубца вздымались каменные шпили, острые иглы, оплетенные побегами терновника. На них безмолвно висели горгульи в виде крылатых жаб.

Тахгил внезапно поняла, что по крышам к ней бесшумно приближается какой-то зловещий и угрожающий сгусток мрака. Девушка торопливо перелезла через гребень. Выстланный черепицей скат тянулся дальше, пока не упирался в высокую отвесную стену, фронтон очередного строения. Пригибаясь, стараясь не подниматься высоко над крышей, Тахгил метнулась туда. Ну вот и все, дальше лезть нельзя. Прижимаясь к холодному камню, девушка двинулась вдоль стены, пока не наткнулась на вделанную во фронтон лестницу. Однако и она привела беглянку всего лишь на глухой балкончик, перилами которому служил ряд невысоких арок, оплетенных окаменевшими побегами плюща.

Узкий каменный карниз отходил от балкона куда-то во мрак, тянулся под узкой бойницей окна. Тахгил подняла голову, пытаясь разглядеть, что там дальше, и невольно попятилась. Ее вновь охватило чувство, что сзади, по крышам, подбирается кто-то ужасный. Страх едва не парализовал бедняжку, но, собрав все силы, она сумела подтянуться и, путаясь в складках развевающегося плаща, перекинуть ноги через подоконник. На счастье, нижняя створка окна оказалась открыта. Девушка неловко соскочила на мраморные плиты пола и замерла. То зловещее нечто, присутствие которого почуяла она на крыше, как раз скользило мимо окна. Раскрытая створка чуть дрогнула, задребезжала.

И тишина.

Вокруг девушки сомкнулись черные стены Аннат Готалламора.

8

АННАТ ГОТАЛЛАМОР

Часть I: Твердыня, прекрасная и ужасная

Куда уплыли цапли? Далекий мрачный брег Под небесами звездными услышал мрачный хор. Сама Война направила зловещей силы бег К ужасной Черной крепости: Аннат Готалламор.
Куплет из новой популярной уличной песенки Каэрмелора

Звезды сияли сквозь прихотливый узор темных стекол, точно бесчисленные фиалки на лугу. Филигранный светильник, подвешенный на золотой цепи, ронял бледное, морозно-лунное сияние. Уж явно в нем горело пламя колдовства, а не обычный земной огонь. Девушка стояла на лестничной площадке, меж пролетами ступеней, уводивших вверх и вниз. Балюстраду украшал повторяющийся узором из острых стрел и трилистников. По внутренней стене лестничного проема, грациозно извиваясь, тянулись вверх тонкие колонны в форме лилий. Тахгил медленно начала подниматься.

Шаги ее отдавались на ступенях чуть слышным перезвоном. Полы плаща шелестели. В самом воздухе витал привкус волшебства. Девушка поднималась все выше. Возбуждение и прилив сил, дарованных лебединым плащом, уже иссякал. Тахгил казалось, она вжизни так не уставала. Еле волоча ноги, она все поднималась, и мысли ее сейчас не мог бы прочесть никто, даже она сама.

Три пролета одолела она. На третью площадку выходила распахнутая дверь. Тахгил остановилась на пороге, вглядываясь в помещение, куда вела эта дверь.

Комната оказалась небольшой. Круглая комната — та самая, с окном в виде розы. На просторных, отделанных дубовыми панелями стенах там и здесь зияли вставки из цветного стекла. Звездный свет струился в них потоками аметистового сияния. Золотой пьедестал в десять футов вышиной выгибался, образуя зубчатую арку, что поддерживала девять золотых лампад. Их серебристый свет озарял высокий потолок, покрытый богатой резьбой и причудливыми подвесками. Промежутки между барельефами были раскрашены геральдическими узорами.

Вся мебель в сем роскошном чертоге была сделана из дуба и тоже покрыта искусной резьбой. На восьмиугольном столе лежали стопки книг в золоченых переплетах, ножки стола были вырезаны в виде деревьев, раскидистые кроны которых поддерживали столешницу. Рядом стояли письменный стол, сработанный в виде двухуровневой башни с балюстрадами, и кресло с высокой спинкой. В каждом углу комнаты в высокой нише виднелись каменные вазы на высоких пьедесталах. Над аркой входом вились золотые руны, слагаясь в слова:

ТАК ЛИ ТРУДНО ОБНАРУЖИТЬ ИСТИНУ?

Вдоль стены, частично скрытой тяжелыми бархатными занавесями с толстыми, в руку толщиной, золотыми шнурами, уходили к самому потолку книжные полки. Корешки их выстраивались частоколами нежных золоченых букв на фоне голубоватого пергамента переплетов. Один из таких томиков, раскрытый, лежал на письменном столе. Обитательница комнаты, сидевшая в резном кресле, как раз оторвала взгляд от страницы.

Глаза ее встретились с глазами вошедшей. Тахгил переступила через порог, печально протянула руки и, сделав три шага, рухнула на колени.

— Кейтри! — произнесла она, все так же простирая руки вперед.