Блад неплохо освоил карточные фокусы и начал ассистировать Мардуарру на представлениях. Для выступлений мальчишке придумали имя Анхир и не позволили от него отказаться. Мало того, вне арены его тоже всё чаще называли именно так, и это Бладу не нравилось.
Помимо фокусов, он продолжал тренироваться вместе с Кэсси. Кое-что получалось уже неплохо, но что-то до сих пор не давалось, а новый совместный номер для двух наездников Мар хотел поставить в программу уже весной.
Вот и сейчас ребята отрабатывали новый трюк на лошадях, и Блад вновь не справился: свалился наземь, едва успев откатиться из-под копыт. Кассандра спрыгнула со своего коня:
— Живой?
— Слушай, а может, сделаем смешной номер: ты красивая и ловкая, а я буду падать, как мешок с навозом? — усмехнулся Блад, перекатившись на спину и растянувшись на промёрзшей земле, которая приятно холодила разгорячённое тело через плотную ткань тёплой рубашки.
— Ничего, справишься! — хмыкнула девушка. — С твоим-то упрямством тебя не сломать, Блад!
Она опустилась рядом с Шентэлом и тоже легла на землю, положив голову ему на живот. Над их лицами быстро плыли зимние облака. Не такие серые, как в Сотлистоне, не такие низкие. Здесь сквозь них можно было увидеть голубое холодное небо.
— Спасибо, — чуть погодя отозвался мальчишка.
— За что бы это?
— Ты единственная зовёшь меня Блад, а не Анхир.
— Тебе не нравится Анхир?
— Мне нравится Блад.
— Теперь никуда не денешься, здесь такие правила. Руал тоже сначала куксился. Потом привык. А сейчас попробуй-ка, назови его Эверетт — даже не откликнется!
— Но ведь твоё имя — настоящее, не выдуманное?
— Выдуманное, но настоящее. Мар и Иштар — мои родители, у них была возможность с самого начала назвать меня так, как им хочется.
— А как их самих зовут? По-настоящему?
Кэсси приподнялась на локте и посмотрела в лицо собеседнику:
— Я не знаю.
— Серьёзно? — удивился Блад и тоже привстал, да так резко, что они с девушкой едва не стукнулись лбами.
Чёрные кошачьи глаза Кассандры оказались совсем близко от лица мальчишки. От волны тонкого аромата её кудрей, которые пахли сливой и снегом, под кожей Шентэла засуетились мелкие мурашки. Девушка лукаво прикусила пухлую малиновую губку, а потом задумчиво улыбнулась:
— Представляешь, я и правда не знаю, как зовут моих родителей, с которыми живу с самого рождения! Я бы подумала, что они вообще украли меня у моей настоящей мамочки, если бы не была так похожа на них лицом! — Кэсси рассмеялась и поднялась на ноги. — Давай, вставай, ещё раз попробуем! — она протянула руку, и прикосновение её тонких пальцев к ладони Шентэла приятно обожгло его.
***
Морозным утром, после ночного представления, Мардуарру отправил Блада помогать Руалу в ещё не убранном шатре с реквизитом. Мальчишку впервые допустили к цирковому шатру при свете дня: обычно этими делами занимался сам Мар с Руалом и Ником, но остальным вход под купол в светлое время суток был заказан.
— Примета плохая, — многозначительно изогнув тонкую бровь, говорила Иштар.
Мальчишка с замиранием сердца ступил под манящий чёрный полог шатра с серебряными звёздами. Все эти месяцы он сгорал от любопытства, мечтая увидеть его в солнечных лучах, а не в свете мигающих факелов и керосиновых фонарей. Снаружи-то шатёр был яркий, полосатый, сшитый из брезента, совершенно обычный, но вот внутри! Внутри скрывалась магия ночного звёздного неба, которую так хотелось рассмотреть поближе! Хотелось разглядеть и реквизит: пощупать тяжеленные гири, подержать в руках острые клинки шпагоглотателя.
Шентэл задрал голову и замер, разочарованно уронив руки. Изнутри шатёр был по-прежнему чёрный, но весь грязный, линялый и штопаный-перештопаный. Ткань была вовсе не дорогим шёлком или бархатом, так похожим в темноте на ночное небо, а всё тем же обычным дешёвым брезентом с криво намалёванными зеленоватой краской звёздами, кое-где уже заметно осыпавшимися.