Выбрать главу

– Нам нужно все это продать, – предложил Леофрик.

Интересно кому? Мы не знали никого, кто торговал бы здесь.

«Гораздо лучше, – подумал я, – причалить рядом с каким-нибудь поселением побольше и все там разграбить».

Сжечь дома, убить мужчин, обчистить дом тамошнего старейшины и вернуться в море – прекрасный план. Но осуществить его не удалось: бритты держали на всех мысах дозорных и всегда замечали наше приближение, поэтому, подплывая к очередному поселению, мы всякий раз видели ожидающих нас вооруженных мужчин. Местные жители научились справляться с викингами, вот почему, по словам Хэстена, северяне теперь не являлись сюда в одиночку, а только по пять-шесть судов одновременно.

– Дела пойдут на лад, когда мы обогнем этот берег, – сказал я.

Я знал, что Корнуолум кончается где-то на западе и там мы сможем попасть в Сэфернское море и найти датские суда, возвращающиеся из Ирландии, но полуостров казался бесконечным. Всякий раз, завидев мыс, я думал, что тут и кончается Корнуолум, но дальше оказывался еще один утес, а потом еще один, и иногда прилив бывал таким сильным, что, хотя мы направлялись прямо на запад, нас относило на восток.

Быть викингом оказалось труднее, чем я думал… А потом в один прекрасный день западный ветер посвежел и волны стали вздыматься все выше; их гребни сделались рваными, и капли шквалистого дождя с шипением посыпались в воду с низкого неба. Мы устремились искать убежище с подветренной стороны мыса и, бросив там якорь, почувствовали, как «Огненный дракон» вздрогнул, словно пугливая лошадь, и натянул длинную веревку из скрученных кож.

Всю ночь и весь следующий день за мысом бушевала непогода, волны разбивались о высокие утесы в белую пену. В нашем укрытии было достаточно безопасно, но запасы еды подходили к концу, и я в душе расстался с надеждой разбогатеть, почти решив уже отправиться обратно к Уиску, где мы смогли бы притвориться, будто патрулируем побережье… Однако на рассвете второго дня, проведенного с подветренной стороны утеса, когда ветер утих и дождь превратился в ледяную морось, у восточной оконечности мыса появился корабль.

– Готовьте щиты! – прокричал Леофрик, и люди, мокрые и несчастные, отыскали свое оружие и выстроились у борта.

Корабль был меньше нашего, намного меньше; с низкими бортами, высоко задранным носом, толстой мачтой и длинной реей, к которой был подтянут грязный парус. Экипаж судна состоял из полудюжины гребцов, и рулевой вел его прямиком к «Огненному дракону». А потом, когда корабль подошел ближе и нос его взбил волны в белую пену, я увидел, что к короткой мачте привязана зеленая ветка.

– Они хотят вступить с нами в переговоры, – сказал я.

– Может, удастся им что-нибудь продать, – проворчал Леофрик.

На борту маленького судна оказался священник, хотя я не сразу понял, что перед нами служитель церкви, ибо он выглядел таким же оборванным, как любой другой член экипажа. Но он крикнул, что хочет с нами поговорить, и обратился к нам на датском, хотя и довольно корявом. Я позволил чужому судну приблизиться к «Огненному дракону» с подветренного борта, и незнакомцы изумленно уставились на множество наших вооруженных людей со щитами.

Мы с Кенвульфом перетащили священника к нам на борт. За ним хотели последовать еще двое, но Леофрик пригрозил им копьем, и они подались назад, после чего суденышко отошло, чтобы подождать в стороне.

Священника звали отец Мардок. Едва только оказавшись у нас на борту, он уселся на одну из мокрых скамей, и я заметил у него на шее католический крест.

– Ненавижу христиан, – сказал я. – Вот что, любезный, не скормить ли нам тебя Ньёрду?

Он никак не отреагировал на эту угрозу: то ли не обратил внимания на мои слова, то ли просто не знал, что Ньёрд – бог моря у датчан.

– Я принес тебе подарок от моего господина, – сказал священник и вытащил из-под плаща два помятых браслета.

Я взял их – то были жалкие штуковины, из обычной меди, в пятнах окалины и почти не имеющие ценности. На мгновение я испытал искушение презрительно швырнуть их в море, но потом вспомнил, как мало выгоды принес наш рейд, и решил, что даже такую жалкую добычу стоит оставить себе. И поинтересовался:

– А кто твой господин?

– Король Передур.

Я с трудом сдержал смех. Король Передур? Ну и ну! Этот человек, возможно, и считал, что король его знаменит, но я никогда не слыхал о Передуре, так что, скорее всего, он был всего лишь местным старейшиной со звучным титулом.